эту женщину, которая превратилась в ненасытную, бесстыдную сучку.
— Как скажешь, — усмехнулся он и надавил на сфинктер.
Он осторожно, давая ей прочувствовать каждый миллиметр давления, начал погружаться. Горячая кожа головки коснулась нежных, радиальных складочек, раздвигая их.
— Смотри на меня, — отчетливо прозвучал его голос.
Лика обернулась через плечо. Посмотрела ему в глаза.
— Готова? — спросил Димон.
— Давно готова, — сказала она. — Еби уже.
Он схватил её за бёдра, оставляя поверх старых новые синяки, и вошел. Головка проникла на самую малость, сфинктер сжался вокруг неё с нечеловеческой силой, пытаясь вытолкнуть, но было поздно.
Лика не дышала, всё её тело превратилось в один сплошной оголённый нерв, в точку напряжения, где пульсирующая головка члена начала свой путь внутрь.
Димон остановился, давая ей время осознать и принять неизбежное. В эти мгновения, стоя на четвереньках и чувствуя член Димона внутри, в глубине её сознания, мелькнуло старое воспоминание.
Обрывками всплывали картинки и ощущения из прошлой жизни. Она несколько раз пробовала в попку с партнёрами по сексу. Нечасто, от случая к случаю, скорее из любопытства, чем из настоящего желания.
Давно. Очень давно.
Первый раз ещё с отцом Сани, который клялся, что это «совсем не больно, просто непривычно». Но было больно, и больше они не повторяли.
Когда-то, недолгое время, она встречалась с парнем, который особенно настойчиво просил её дать ему в попку. Уговаривал, настаивал и обещал, что будет хорошо, что она не пожалеет. Это было его навязчивой мечтой, темой всех разговоров в постели.
Она соглашалась: раза три, может, четыре. И не сказать, что ей нравилось. Больше было больно, чем приятно. Неловко, чем возбуждающе. Она терпела, потому что хотела сделать ему приятно и потому что думала: может, потом распробует.
Но не распробовала. Так и осталось это где-то в архиве памяти. Неприятный эксперимент, о котором старалась не вспоминать. А потом он уехал, и она вздохнула с облегчением, вернувшись к привычному, понятному сексу. Другие мужчины, другие отношения.
Но сейчас всё было иначе. Тогда она могла отказаться. Могла сказать "нет". Сейчас выбора не было. Она вспомнила ту боль, тот дискомфорт, и удивилась тому, как далеко зашла сегодня.
— Ты там чего задумалась?
Голос Димона вернул её в реальность. Лика мотнула головой, волосы хлестнули по лицу и прилипли к мокрым щекам.
— Ничего. Просто... вспомнила.
— Что вспомнила?
— Что пробовала уже. Не понравилось.
Димон усмехнулся.
— Значит, плохо пробовала. С теми, кто не умеет. Со мной понравится.
Он сказал это так уверенно, так спокойно, что у неё не осталось сомнений: так и будет. С ним понравится. Потому что он так решил. Она закрыла глаза и приготовилась. Он с силой, одним мощным, безжалостным движением бёдер протолкнул член глубже. Самая широкая, самая трудная часть члена вошла внутрь.
Лика пронзительно, не сдерживаясь, вскрикнула. Тело её выгнулось дугой, и пальцы впились в мох, выдирая его с корнем и забивая землю под ногти. Крик оборвался так же внезапно, как начался, и превратился в мычание.
— Терпи, сучка, — Голос его прозвучал ровно и безразлично. Ни нежности, ни жестокости. — Терпи, сейчас легче станет.
Он остановился, давая сфинктеру возможность, как следует сжаться вокруг члена и принять чужеродное тело. Кишка ритмично сжималась вокруг ствола, пытаясь вытолкнуть и одновременно притянуть член глубже.
Потом он двинулся дальше. Не спеша, давая каждому сантиметру постепенно растянуть её. Член скользил внутрь, и стенки кишки смыкались вокруг него, приспосабливаясь под его размер.
Димон задвигался небольшими толчками, которые каждый раз становились глубже и увереннее. Член входил и выходил, постепенно находя свой ритм.
Просто слова