Он наклонился вперёд, наваливаясь на неё и прижавшись грудью к её спине. Рука обхватила её корпус, сильно сжала грудь и грубо оттянула сосок, заставив её вздрогнуть.
— Обещаю. Всем нравится. Только сначала потерпеть надо.
Лика судорожно закивала, не в силах говорить. Внутри, там, где орудовал член Димона, боль неожиданно начала уступать место странному, тягучему ощущению наполненности. Димон усмехнулся, ощущая, с какой силой её внутренности сжимают его член. Как туго, тесно и невыносимо приятно внутри этого узкого, горячего отверстия.
— Видишь, — сказал он, глядя на Сергея с телефоном. — Я же говорил. Все они одинаковые.
Сергей держал фокус на месте соединения, где член Димона входил в её анус, растягивая упрямый сфинктер.
Анус Лики продолжал судорожно сжиматься, но под настойчивым напором Димона был вынужден раскрываться и принимать непрошенного гостя.
Паша у сосны завороженно наблюдал за этим зрелищем. Женщина его мечты на четвереньках, и член, входящий в неё, туда, куда входят только самые смелые и наглые. Он не мог оторвать взгляд от этой картины, чувствуя, как внутри закипает новая волна возбуждения.
Член его снова стоял колом, хотя ему казалось, что сегодня он кончил уже раз пять, и внутри не осталось ни капли спермы. Рука сама, помимо воли, опустилась вниз, сжалась на члене, и начала дрочить.
Димон, не торопясь, погрузился в неё до упора. Яйца коснулись её ягодиц, и он на мгновение застыл в таком положении, чувствуя, как идеально её тело приняло его.
— Да, блядь! — проревел он, и его глаза закатились под веки, на миг показав только белки.
Он искренне наслаждался этим первым, пронзительным моментом обладания.
— Вот это да! Вот это теснота! Настоящая! — Слова вылетали сами, нужные только для того, чтобы выпустить хоть часть напряжения, что распирало его грудь. — Неразработанная! Охуенно! — Его голос сорвался на хриплый восторг. — Словно в девку первую!
Димон перевёл дух, потом медленно, начал выходить. Член туго, с сопротивлением пошёл обратно, заставляя её внутренности выворачиваться наизнанку. Сфинктер сжался вокруг него, не желая отпускать, и когда головка почти вышла, Димон снова вошёл.
Но в этот раз резко, глубоко и на всю длину. Лика громко, не сдерживаясь, крикнула. Паша у сосны задвигал рукой быстрее.
Димон ускорился. Каждый толчок был глубоким, жестким и пронзительным. Он вбивался в неё с ровным, нарастающим ритмом, заставляя тело вздрагивать, а грудь мотаться из стороны в сторону.
Лика, не сдерживаясь, стонала в такт, забыв про стыд и порядочность. В голове был только входящий в неё сзади член, дарящий ту самую боль, что слаще любого наслаждения. Её стоны сливались в одну непрерывную мелодию.
— Да... — выдыхала она между стонами. — Да... ещё... глубже...
Слова вырывались непроизвольно. Сергей, снимая всё это на телефон, не мог сдержать похабных, восхищённых комментариев.
— Ни хуя себе... — Он говорил и не слышал себя, потому что всё внимание было приковано к тому, как член Димона исчезал в её теле. — Гляньте, как она его принимает! Прямо на глазах растягивается! Как резиновая!
Каждое движение Димона расширяло её, заставляя принимать его член глубже. Сфинктер, ещё минуту назад бывший тугим, неподатливым бутоном, сейчас раскрывался, как цветок навстречу солнцу.
— Блядь, это ж надо такую дыру иметь! — присоединился Паша. — Санька твой в курсе, что у мамки такой охуенный, гостеприимный сральник?
Он посмотрел на Сергея, на его телефон в руке, и криво усмехнулся.
— Что она не только борщ варит, но и члены в жопу принимает на ура?
Лика слышала их и ничего не отвечала. Каждое слово, каждый похабный возглас, вылетавший из их
Танец Мадонны