Её тело было разбито, душа опустошена, а воля сломлена вдребезги. Но на её запёкшихся, распухших губах играла безумная, истеричная улыбка.
Губы беззвучно шевельнулись и, прошептали:
— Спасибо...
Слово, которого никто не услышал. Которое предназначалось только ей самой.
****
Димон стоял на коленях позади неё, всё ещё не в силах двинуться и оторвать взгляд от того, что сделал.
Его обмякший, но всё ещё внушительный член, лежал на округлых ягодицах Лики, касаясь головкой её нежной кожи. Ещё не опавшие после долгой, яростной работы вены болезненно пульсировали.
Сперма лениво сползала по тонкой, загорелой коже её задницы. Белесоватые, густые дорожки тянулись вниз, из раздолбанного ануса.
С наслаждением уставшего, но довольного хищника Димон грубо, без всяких нежностей, схватил её за бёдра, перевернул и поставил перед собой. Лика бессильно ахнула, тело было тяжёлым и совершенно её не слушалось.
— Ну что, моя грязная, конченая шлюха, — сказал Димон.
Он снова впился рукой в её сбитые в колтуны волосы, развернул к себе и притянул к своему члену.
— Праздник окончен, гости разъехались. Пора и убирать за собой, хозяйка. Прибери свой бардак. — Член, пахнущий её киской и анусом, коснулся её губ. — Вылижи всё. Дочиста. Чтобы блестело, как новенькое.
Головка вошла в рот всего лишь на чуть-чуть, но Лика немедленно ощутила горьковатый вкус их совместного разврата. Он притянул её голову ближе, заставляя член глубже заползти ей в рот. Кисловатый, едкий запах ударил в ноздри и вытеснил все мысли и чувства. Это был откровенный запах секса.
Лика заморгала, как человек, только что очнувшийся после глубокого обморока. Она смотрела на член перед собой и ничего не понимала. В этот момент она напоминала самую обычную тупую тёлку из дешевого порно, из тех, которых трахают часами, пока у них не отключается мозг, и остаётся только послушное, готовое на всё существо.
На секунду в глубине её зрачков вспыхнул проблеск осознания всей глубины её падения. Однако это длилось лишь мгновение, растворившись в очередной вспышке блядской похоти, которую пацаны разожгли в её теле за эти часы.
— Вылижи, блядь, я сказал!
Голос Димона ворвался в её сознание без сопротивления, как нож в масло, и для убедительности Димон слегка шлёпнул её по щеке, приводя в чувство. Пощечина хлёстким эхом разлетелась по поляне, щека вздрогнула, но Лика даже не поморщилась. Наоборот, открыла рот шире.
Она высунула язык и с усердием, провела им снизу вверх, от самого основания, где тяжёлые яйца касались её подбородка, до головки члена. Кончик языка дрожал мелкой, едва заметной дрожью, выдавая напряжение.
Лика тщательно собирала его вязкую, белую сперму. Забралась языком под головку и в складки крайней плоти. Оттянув её губами, она нежно провела языком по всей окружности, собирая накопившиеся в чувствительной тонкой складочке остатки самой крепкой, концентрированной влаги.
Сперма тянулась за языком, как расплавленный сыр, и, попадая в рот, тут же смешивалась с её слюной. Вкусовые рецепторы взрывались густым, насыщенным вкусом, посылая в мозг противоречивые сигналы отвращения и странного, извращенного наслаждения.
Губы быстро стали липкими, они приклеивались друг к другу и снова разлеплялись с тихим, влажным чавканьем. Подбородок неестественно блестел. Свет солнца отражался от её влажной кожи и зажигал на ней яркие блики, превращая Лику в нереальное, мифическое существо.
Димон смотрел на это прекрасное создание, которое с отчаянной преданностью собирало следы их страсти, и чувствовал каждое сокращение мышц её волшебного рта.
— Вот так... Охуенно... Хорошая девочка... Хорошая, послушная сучка.
С восхищённым стоном выдохнул Димон, запрокидывая голову назад. Хватка в её волосах чуть ослабла. Он поощрительно погладил её по голове, потом, открыв глаза, перевёл взгляд на Пашу
Один дома