Он отодвинулся, приподнял член и широко раздвинул ноги, подставляя под её лицо свою мошонку, покрытую густыми, курчавыми волосами и заляпанную такими же белёсыми, подсохшими подтёками, смешанными с потом и частичками влажного мха. Кое-где сперма свернулась в маленькие, белые шарики, похожие на крупинки творога, спрятавшись в складках между яиц.
Лика уткнулась взглядом в этот новый, ещё более унизительный и отталкивающий объект. Похожие на сморщенные, волосатые мешочки, яйца буднично болтались у него между ног.
— Не заставляй меня повторять, — сказал Димон без угрозы, но твёрдо, не желая слышать возражений.
И Лика снова подчинилась. Будто движимая невидимыми нитями кукловода, она наклонилась вперёд, и провела кончиком языка по его мошонке, собирая с неё капли засохшей, свернувшейся спермы. Длинные волосы упали ей на лицо, закрыв от пацанов выражение её глаз.
Сергей, который всё ещё снимал на телефон, хотел было отодвинуть их рукой, но передумал. Так загадочней, более интригующе и красиво.
Она вылизывала его яйца тщательно, не пропуская ни миллиметра. Язык проходил по каждому волоску, вычищал грязь из самых труднодоступных мест и забирался в складки, туда, куда не проникает даже вода в душе, заставляя Димона вздрагивать от неожиданных ощущений.
Мелкий песок и крупинки мха, которые прилипли к коже Димона, когда тот приседал отдохнуть в перерывах между оргазмами, тоже попадали ей в рот. Они царапали язык, скрипели на зубах и застревали в деснах, вызывая неприятное, раздражающее ощущение. Лика выплевывала их обратно, доводя яйца Димона до состояния зеркального блеска.
— Охренеть, — сдавленно застонал он, не скрывая своего восхищения. —... ты где так научилась...
— Нигде, я сама. — Лика подняла на него глаза, выплюнув прилипший к губам волосок, — А ты думал, есть специальные курсы? — коротко бросила она, снова приступая к работе. — Нет. Кто хотел, тот всегда умел.
Язык описал круг вокруг левого яйца, и Лика довольно замычала, наслаждаясь своим остроумием. Вибрация от этого мычания прошла по его яйцам, снова заставив Димона застонать и вцепиться пальцами в её волосы.
— Находка, а не баба, — протянул Димон, чувствуя, как по телу снова разливается приятная, тягучая истома.
Лика не отвлекалась и не поднимала головы, думая лишь о том, как бы вылизать его до конца, когда на коже не останется ни следа от того, что произошло между ними. Язык собирал белёсые хлопья, которые тут же таяли во рту, превращаясь в горькую, солёную жидкость, и, стекая по горлу, вызывали тошноту. Но она и не думала останавливаться. Сглатывала, давилась, но продолжала лизать.
Парни, наблюдавшие за этим, просто обалдели от такого зрелища. Даже они, казалось, были на мгновение шокированы и ошеломлены.
— Ни хуя себе! — прошептал Сергей, не в силах отвести широко раскрытых глаз. — Вот это я понимаю, ротик! Универсальный, блядь, инструмент! И хуй отмоет, и яйца почистит, всё в одном флаконе!
Он сглотнул, пытаясь справиться с внезапной сухостью в горле. Потом натужно и слишком громко засмеялся. Смех должен был доказать ему самому, что всё в порядке, что это просто забавное зрелище и ничего ужасного не происходит.
— Блядь, Димон, ты её совсем, окончательно с ума свёл! — покачал головой Паша, в его голосе звучало нечто похожее на смесь уважения и страха. — Она тебе и унитаз, блять, теперь вычистит до блеска, если прикажешь! Готова на всё!
Сергей, услышав это, дёрнулся, пытаясь сбросить с себя оцепенение.
— Да она просто рождена для этого! — заключил он, пытаясь заглушить свой собственный, неожиданный испуг похабщиной. — На роду написано быть шлюхой! Гены, блядь, не обманешь! Наследственность!
Лика, не обращая внимания на их комментарии, продолжала своё дело.
Егоркина сучка