Димон отстранился. Его чистая, сияющая мошонка теперь блестела от её слюны, сверкая на солнце, как отполированный камень. Он никогда не видел свои яйца такими чистыми.
Димон взглянул на Лику, и на его лице теперь играла новая, ещё более грязная и унизительная идея.
***
— Ну что, чистуха, — Он грубо потрепал её по волосам.
Пряди, словно водоросли, слиплись на её бледных щеках. Она затаив дыхание ждала, что он скажет дальше.
— Ты так старалась, так красиво всё вылизала... Блеск... прямо-таки санитарно-гигиенический перформанс. — Он усмехнулся собственной шутке. — Но один важный уголок забыла. Гигиена — это вам не хухры-мухры. Это комплексный подход.
Он развернулся к ней спиной, и его мощная, скульптурная спина, покрытая потом, на мгновение закрыла от неё весь мир. Она смотрела на эту спину и не понимала, что будет дальше. Затем он медленно развел в стороны руками свои ягодицы, нависнув тяжёлым задом над её измученным лицом.
Смуглые, покрытые тёмными грубыми волосами ягодицы были испачканы песком и следами их недавней бурной деятельности. А между них виднелся плотно сжатый его тёмно-коричневый, морщинистый анус, похожий то ли на завядший, ядовитый цветок, то ли на таинственную печать, ставящую точку на её человеческом достоинстве.
— Вот эту дырочку почисти, — прозвучал ровный и спокойный приказ. — Я там после вчерашнего шашлыка не совсем идеально подмылся. Помоги товарищу, прояви заботу.
Паша и Сергей остолбенели, затаив дыхание. Лика наконец вышла из своего оцепенения. Словно что-то щёлкнуло внутри, возвращая сознание из того тёмного, сладкого забытья, в котором она пребывала последние часы.
Её глаза словно два провала в иное измерение, расширились в диком, первобытном ужасе. Это было уже за гранью. Её тело, всё ещё прекрасное в своей осквернённости, содрогнулось в едином спазме отвращения и покорности.
— Димон... нет... пожалуйста...
Голос сорвался на слабый, сиплый шёпот, едва слышный над монотонным гудением далёкого прибоя. Слова вырывались с трудом, продираясь сквозь сжатые ужасом связки.
— Это... это уже слишком. Я не могу... это же...
Она не договорила, потому что не нашла слов. Ни одно из них не могло описать того ужаса, который она испытывала. Голова её беспомощно мотнулась из стороны в сторону.
Нет.
— Ах ты, блядь, избирательная у нас шлюха!
Он притворно возмутился, не меняя своей унизительной позы. Его ягодичные мышцы напряглись, обнажая всю «прелесть» картины. Лика смотрела на это, и её физически тошнило. Желудок сжимался, а к горлу подступала желчь.
— Член вылизала до блеска! Да?
Он говорил громко, как лектор, объясняющий непонятливому студенту очевидные вещи.
— Яйца облизала!
Пауза, чтобы до неё дошло.
— А жопу — это «перебор»?
Голос его сочился сарказмом, получая явное удовольствие от её беспомощности.
— Это ж одна система, блядь! Неразрывная! Кишечник, понимаешь ли! Нельзя одну часть мыть, а другую оставлять в запустении!
Паша и Сергей переглянулись. Они не верили, что это происходит, и что Димон способен на такое.
— Это как квартиру убрать, а сортир оставить говняным! — Он повернул голову к Паше и Сергею, ища у них поддержку. — Непорядок! Эстетический диссонанс!
Димон торжествующе засмеялся. Пацаны, окружившие их плотным кольцом, загоготали, поддерживая его «неопровержимую логику». Их длинные, уродливые тени падали на землю, сливаясь в одно большое, хищное пятно.
— Правильно, Димон! Гигиена прежде всего! — Просипел Паша, и заржал, запрокинув голову. Всё его тело дрожало от возбуждения и предвкушения, от того, что сейчас произойдёт.
— Да она просто ленивая! Не хочет нагибаться! — Добавил Сергей, снимая всё на телефон, его пальцы дрожали от азарта, ловя каждый кадр этого цирка.
Случай из детства