свет вспышки ударил Лике в глаза, заставив её вздрогнуть и зажмуриться.
Сергей и Паша, понимающе переглянувшись, мгновенно встроились в кадр. Они встали по бокам от Лики, обхватив руками полувозбуждённые члены.
— Так, красавица. На колени. Посередине. Да, вот так, между мужиками. Поверни голову к Серёге.
Голова её медленно повернулась влево. Глаза встретились с его членом, висящим в нескольких сантиметрах от лица.
— Теперь к Пашке.
Поворот вправо. Второй член, такой же близкий, такой же манящий.
— Да не деревянно, блядь!
Голос Димона стал жёстче и требовательнее.
— Шире улыбочку, сучка! Шире!
Он жестикулировал свободной рукой, показывая, как именно должна растянуться её улыбка.
— Ярко! Счастьем светись!
Свет вспышки ударил снова.
— Как будто тебе два мужика в рот только что кончили, а ты просишь добавки! Чтобы на фото было видно, что ты самая счастливая шалава на всём побережье!
Лика сидела на коленях в позе покорной ученицы между двумя стоящими над ней, подавляющими своей мужской массой, парнями. Её губы растянулись в жёсткую, неестественную улыбку, больше похожую на болезненную гримасу.
Глаза широко распахнулись, отражая холодный блеск вспышки и дикий восторг в глазах её мучителей. Каждая клеточка её тела кричала от стыда и унижения, но она заставляла себя подчиняться.
— Охуенно! — выдохнул Димон, щёлкая снова. — Вот это кадр! Смотрите, пацаны, она улыбается! Реально счастлива!
Щёлк. Щёлк. Щёлк.
— Руки! — скомандовал Димон. — Подними два пальца!
Он показал сам, как именно, растопырив указательный и средний, сложив остальные в кулак. Знак, который знает весь мир. Символ победы, Виктория, которую показывают счастливые люди на фотографиях.
— V victory, блядь! Да, вот так! Покажи всем, как ты, блядь, счастлива в нашей дружной компании! Как тебе повезло с друзьями!
Она механически подняла руку. Изящные, ухоженные пальцы неуверенно растопырились в знакомом жесте, который в этом контексте выглядел кощунственным и до слез жалким.
Вспышка ослепила её снова, на миг выхватив её застывшую улыбку и взгляд. Щелчок затвора прозвучал громко, как выстрел, фиксируя её позор навечно.
— Заебись! — засмеялся Димон, с жадностью разглядывая снимок на экране. — Просто для рамки! В самый центр! Теперь мой выход.
Димон быстро кинул смартфон Серёге и подошёл вплотную к Лике. Одной рукой он обхватил её за затылок, грубо притягивая её лицо к своему лобку. Другой рукой взял свой всё ещё твёрдый и возбуждённый член, отводя его в сторону, чтобы тот не загораживал её лицо от камеры.
— Прижмись щекой, — раздался приказ. — Сильнее. Почтительно. Как будто это твой самый лучший друг. И улыбайся. Искренне. Я хочу видеть, как ты, блядь, счастлива.
Её нежная щека прижалась к его загорелому бедру. Она застыла, и её покорная улыбка была обращена прямо в объектив. Димон сжал её затылок ещё сильнее, демонстрируя её полную принадлежность себе. Член болтался в миллиметрах от её щеки.
Сергей щёлкал, выхватывая крупный план её лица с улыбкой и членом у щеки.
— И последний кадр, — прошипел Димон, с нарастающим возбуждением в голосе. Он направил головку своего члена к её распухшим, ярким губам. — Поцелуй на прощание. Нежно, с чувством. С благодарностью. Глядя в камеру.
Член чуть качнулся, коснувшись её нижней губы.
— Я хочу видеть твои глаза. Хочу видеть, что ты понимаешь, кому обязана этим счастьем.
Дыхание её замедлилось, и мир сузился до размеров объектива. Потом неспешно, с какой-то жуткой, словно отрепетированной грацией, Лика наклонилась вперёд и прикоснулась своими мягкими, пухлыми губками к самой чувствительной части его плоти.
Она поцеловала головку его члена так, как целуют любимого человека на прощание. Это был поцелуй смирения и признания своего места.
В глазах её, поднятых на камеру, проскальзывало то, что невозможно было скрыть. Смирение,
Я и моё тело ? 12 лет спустя. Часть-2.