уже без прежней грубой силы, а с видом делового партнёра, уже официально заключающего сделку. Его пальцы ощущали мелкую дрожь, бегущую по её коже.
— Ты теперь наша. Запомни. Полностью и безоговорочно. Ты сделала свой выбор. Выбрала быть шлюхой. И мы тебя не отпустим. Никогда.
Он чуть сжал пальцы, подчёркивая важность момента.
— Играешь по нашим правилам. Веселишь нас, когда мы хотим и как хотим. И тогда твой Санька останется в прекрасном, розовом неведении о маминых... секретных хобби. Его безупречный образ матери не пострадает. Согласна?
Она посмотрела ему прямо в глаза. Смотрела открыто, не отводя взгляд, с решимостью человека готового на всё. Её улыбка стала ещё шире и развратнее.
— Согласна. — Затем она обвела взглядом всех троих. — Только чур, — её тон внезапно стал твёрдым, в нём прозвучала последняя, неоспоримая граница, за которую она не позволит переступить никому. — Саню не трогать. Это моё единственное и последнее условие.
Её звонкий, надтреснутый смех прозвучал над глухим рокотом накатывающих вдалеке волн. Она окончательно приняла правила их игры, приняв роль развратной, весёлой и готовой на всё шлюхи, чтобы спрятать за ней единственное, что у неё осталось нетронутым — материнский инстинкт и жгучую, всепоглощающую потребность защитить своего ребёнка любой ценой.
Димон широко и довольно улыбнулся.
— Договорились, — сказал он просто.
И протянул ей руку, помогая встать с колен.
****
Лёгкий ветерок с моря ласкал уставшие тела. Он прилетал с той стороны, где невидимый прибой продолжал свой вечный рокот. Воздух постепенно наполнялся прохладой и меланхолией приближающегося вечера.
Кожа, разгорячённая великолепным сексом, жадно впитывала эту прохладу. Довольные пацаны начали нехотя шевелиться, с протяжными вздохами собирая разбросанные вещи, шлёпанцы и рюкзаки.
Лика поднялась, её длинные ноги чуть дрожали от напряжения. Покачнувшись, она восстановила равновесие, и выпрямилась во весь рост. Мышцы ныли, и каждая клетка кричала от усталости.
Она надела бикини. Высохшая на солнце ткань приятно коснулась израненной, чувствительной кожи, вызвав лёгкую дрожь. Трусики скользнули по ногам вверх, лифчик лёг на грудь, скрывая синяки и царапины, и возвращая ей подобие приличия.
Паша и Сергей разумно захватили с пляжа её принадлежности. Понимали, что их "общение" займёт много времени. Знали, что после всего ей понадобится одежда, вода, гигиена. Чистый расчёт. Чтобы всё было по-взрослому.
Её пляжная сумка лежала у сосны. Она порылась в ней, нащупывая знакомые предметы. Расчёска, зеркальце, салфетки и маленький, розовый тюбик гигиенической помады, которой она пользовалась каждое утро, собираясь на пляж. Помада легла тонким, увлажняющим слоем, возвращая губам мягкость и блеск.
Она привела себя практически в боевую форму. Расчесала и откинула назад волосы, расправила плечи и подняла голову. Несмотря ни на что, она снова была красива, хоть слегка и потрепана. Удовлетворённая, она улыбнулась своему отражению, закрыла зеркальце и убрала помаду в сумку.
Димон, уже наполовину одетый, шлепнул Лику по попке.
— Ну что, Ликуся, довольна экскурсией в мир дикой природы? — он осклабился, завязывая шорты. — Теперь ты наша официальная, аттестованная жополизка. Поздравляю с повышением.
Лика рассмеялась. Смех её был уже менее истеричным, более усталым и спокойным.
— Спасибо за доверие, — она сделала пародийный, неуклюжий реверанс. — Буду стараться и дальше не оплошать.
Она выпрямилась, улыбаясь.
— В следующий раз буду брать с собой скраб и зубную щётку для особо трудных мест. — Закончила Лика.
Руки её потянулись к сумке, нащупали мягкую ткань парео. Она нацепила его на себя одним движением, запахнув на бёдрах и скрыв синяки и царапины. Потом надела шлёпки. Ноги с облегчением ступили в резиновую подошву.
— О, у нас завелась юмористка! — искренне обрадовался Паша, с трудом натягивая
Mарта