насмотревшиеся порно всех мастей, на миг онемели перед этим актом абсолютного самоуничижения.
— Вот это сервис... — с искренним восхищением прошептал Паша. — Полный комплекс. От и до.
Он усмехнулся собственной шутке, но смех вышел нервным. Сергей кивнул, не отрываясь от экрана телефона, который стал для него окном в мир самых грязных фантазий.
— Блядь, какая же она отбитая на всю голову... — добавил он, покачивая головой с неким подобием уважения, смешанного с брезгливостью. — Готова на всё. Совсем на всё, ради одобрения пацанов.
— Заткнись, Серый, — лениво бросил Димон, не открывая глаз. — Дай человеку поработать. Видишь, как старается? — он погладил Лику по голове. Она вздрогнула, почувствовав, как от этого прикосновения по спине побежали мурашки, и продолжила лизать. — Девочка хочет быть лучшей. И у неё получается. Правда, Лика? Получается?
Вместо ответа Лика на секунду прервала свой «труд», всё так же находясь в своей унизительной позе, прикованная к источнику своего позора.
— Эй, оператор... — хрипло выдохнула она, и её губы, испачканные в немыслимой грязи, дрогнули. — Когда фильм доснимите, не забудьте мне «Оскар» вручить. — Она попыталась сказать это насмешливым, язвительным тоном, но получилось откровенно слабо и жалко. — За лучшую женскую роль... в жанре... «научная фантастика»...
Наступила секунда оглушительной, давящей тишины. Казалось, сам воздух застыл, не в силах осмыслить эту потрясающую иронию. А потом поляну, разорвал оглушительный, исступлённый хохот.
Ржали все, до кого дошла её больная, гениальная в своём падении шутка. Димон трясся от смеха так, что его ягодицы хлопали Лику по лицу.
Каждый приступ хохота отдавался в его теле конвульсией и заставлял ягодицы сжиматься и расслабляться, шлёпая её по щекам и по носу, как нашкодившего ребёнка.
— Охуенная актриса! — выдохнул он сквозь слёзы смеха. — Реально Оскар! Тебе в Голливуд надо, блядь!
Он пытался говорить, но новые приступы хохота заставляли его задыхаться и давиться воздухом.
— Продолжай, продолжай, наша Мэрилин Монро в жопе! — Новый взрыв хохота, ещё громче и ещё безумнее. — Не отвлекайся! Снимаем продолжение! «Звёздные войны: Возвращение жополиза»!
Он перевёл дух, вытирая слёзы свободной рукой. Паша и Сергей зашлись в новом приступе хохота, хватаясь за животы и за стволы сосен, чтобы не упасть.
А Лика улыбнулась, обрадованная тем, что её шутка зашла, и они оценили её чёрный юмор, уверенная в том, что смеялись не над ней, а вместе с ней.
Посмеиваясь вместе с ними, она снова уткнулась лицом в его задницу, продолжая вылизывать её с новым, уже совсем безумным усердием. Язык двигался быстро и жадно, выковыривая каждую частичку той грязи, которую ей даже стыдно было назвать. Она засовывала язык внутрь так глубоко, как только могла, чувствуя, как сфинктер сжимается вокруг него, пытаясь затянуть в свою темную бездну.
Лика достигла новой, немыслимой глубины падения, но ей было плевать на всё. На то, что скажут и подумают. Плевать на сына, который, наверное, уже давно ждал её на пляже. На Игоря, который водил её в рестораны, дарил цветы и называл «зайкой». Он сам виноват, потому что уехал по делам и оставил её одну. Плевать на весь мир, оставшийся за пределами этой поляны. Сейчас она была здесь, и ей, странным образом, до колик в животе, было хорошо.
— Димон, — прошептала она, отрываясь от его задницы, чтобы вдохнуть. Голос её был сиплым, и слова выходили с трудом, как будто она говорила сквозь вату. — Димон... я никогда... никогда никому так не делала...
И не дожидаясь ответа, потому, что боялась, что он скажет что-то такое, что разрушит этот момент её внезапной исповеди, снова
Байки из щелки. Байка третья Рыбка