её спине, скользя жёсткими кругами по лопаткам, вдоль позвоночника, вниз, к ягодицам, задерживаясь на каждой ямочке.
Мыльная пена покрывала её кожу, делая тело ещё более желанным и доступным.
Лика слегка подалась вперёд, опёршись согнутыми руками о шершавую деревянную стенку кабинки, выгнув спину. Капли воды стекали по её позвоночнику. Мыльная пена на её теле красиво пузырилась и лопалась.
— Только без фокусов, Димон, — сказала она тихо. — А то я тут намылюсь, а ты опять своё грязное бельё подбросишь. Мне ещё к людям выходить.
— Какое бельё? — притворно удивился он, продолжая мылить, его большие руки скользили по её телу с грубоватой нежностью.
— Я человек простой, бесхитростный. Что вижу, то и мою.
Пальцы его бесстыдно скользнули ей между ног. Мыльная пена покрыла киску, затекла между половых губ и смешалась с её собственной влагой. Он натирал её не спеша, с наслаждением, чувствуя, как её тело отзывается на его прикосновения.
— Намяли тебе бока-то, бедняжка... Совсем заездили...
Его палец скользнул по половым губам, и провёл по клитору, заставив её вздрогнуть.
— Сама виновата, — она закрыла глаза, подставляя лицо и грудь упругим струям воды, смывающим пену, снова чувствуя, как возбуждается от рук Димона. — Надо было меньше дёргаться. Или, наоборот, больше, чтобы вы все быстрее кончили и отстали.
— Ой, нет, — встрял Паша, стоявший рядом и намыливавший свои мощные плечи. — Это ты от нас теперь не отстанешь. Ты теперь наша пляжная ведьмочка. Будешь нам удачу на диких гулянках приносить. Привораживать тёлок.
— Буду ворожить на сперме, — фыркнула Лика, смывая пену с подмышек и с живота. — Новый уровень чёрной магии. Шаманка-шлюха.
Все снова засмеялись. Душ смывал физическую грязь, и последние границы стеснения и приличий. Они мылись, толкались и подшучивали друг над другом.
Димон прижимался к Лике, намыливая её плечи. Лика парировала их шутки так, будто всегда была частью этой шумной, сплочённой банды.
— Ладно, красавцы, — наконец сказал Димон, вытираясь жёстким, вафельным полотенцем и шлёпая им Лику по мокрой попе. — Пора возвращаться к Сане. А то он там, на поляне, наверное, уже всю траву вокруг себя выел от скуки и тоски.
— Ага, — подмигнул Паша, натягивая шорты на влажное тело. — Переживает, куда мамка делась. Думает, может, её чайка утащила. Или в море ушла, как русалка.
— Или наоборот, она чайку, — добавил Сергей, отжимая мокрые волосы. — Нашла нового, пернатого клиента.
Лика, уже почти одетая, бросила в него своим мокрым полотенцем, попав ему прямо в лицо.
— Заткнись, остряк конченый. Или я тебе в следующий раз язык мылом отмою.
Сергей заржал, отбрасывая полотенце обратно.
— Охереть можно, — сказал он, качая головой. — Уже угрожает.
Они гуськом двинулись обратно по тропинке, уже основательно протоптанной их ногами. Лика шла в середине, и её уже никто не вёл под руку, она была своим парнем, частью этой компании. Своей.
Её волосы были мокрыми, на плече и декольте краснел свежий, местами содранный загар, а на губах играла странно довольная, блаженная улыбка.
Она чувствовала на своей коже лёгкий ветерок, и каждое его прикосновение к телу было напоминанием о недавней грубости и сильных руках, сжимавших её. От этих воспоминаний по венам разливалось согревающее тепло.
***
Когда они вышли на поляну, Саня, Кирилл и Стас сидели на том же месте, и смотрели на клонящееся к горизонту солнце. Саша обернулся на их громкие голоса, и его молодое лицо выразило целую гамму чувств, от облегчения до непонимания.
1 октября