виртуозные движения, то обводя, то скользя по краям головок. Губы плотно обхватывали каждый член. Ладони её скользили по внутренней поверхности бёдер, поглаживали и сжимали мошонки, заставляя мужчин вздрагивать и стонать.
Она не просто отдавала себя, она владела ими. Каждым их стоном, каждым резким вздохом и животным рыком, который они не могли сдержать.
— Смотри-ка, глоточка-то у тёти Лики бездонная! — восхищённо, сквозь стиснутые зубы процедил Паша, когда она, не моргнув глазом, снова приняла в глотку его член.
Лицо её пылало жаром, а глаза блестели лихорадочным, безумным блеском. Слюна текла по подбородку мерзким потоком, но она не вытирала её. Принимала уже как должное, как часть себя.
— Глотка у меня что надо... — Сказала она гордо. Искренне радуясь тому, что открыла в себе талант, о котором и не подозревала. — Я знатная хуесоска, а ты и не догадывался, Пашенька!
Она перевела взгляд на Димона. Задержалась на нём на секунду, давая ему прочувствовать всю силу своего нового осознания. Потом посмотрела на Сергея. На Кирилла. На Стаса. Каждому досталась доля её взгляда. И на её губах появилась улыбка, одновременно развратная и невинная.
— Я и сама не догадывалась! — Она заливисто рассмеялась, наслаждаясь своим бесстыдством. И снова нырнула головой вниз, к Паше, заканчивая этот разговор самым убедительным способом.
Парни взревели от хохота, смешавшегося с влажными звуками её рта, создавая музыку их общего веселья. Её готовность опуститься до самого дна, превратить себя в объект для грубых, унизительных шуток, лишь подогревала их животный азарт. Снимала последние барьеры, за которыми ещё теплилась мысль о том, что это неправильно.
— Давай, тёть Лик, покажи класс, ты ж у нас звезда!
Подбадривал её Паша, упираясь руками в бёдра и двигаясь ей навстречу, в такт её движениям. Толчки его были ритмичными, глубокими, и каждый раз, когда он входил в её рот до самого основания, по его телу пробегала дрожь удовольствия.
— Ты ж чемпионка по минету всего района!
Она заглатывала его глубоко, до упора, и вызывающе, с каким-то бесстыдным актёрским мастерством закатывала глаза так, что были видны только белки. Её горло не без труда принимало его член. Мышцы сжимались, давили и массировали его ствол, готовые принять всё, что Паша мог ей дать.
— Я просто… старательная… ученица! — выдохнула она, освобождая его на мгновение, чтобы глотнуть воздуха. — Учусь… на ваших… хуях!
От Паши она снова пошла дальше по кругу: Стас, Кирилл, Сергей, снова Димон. Каждому доставалась своя порция её внимания.
Сосала качественно, с полной отдачей, стараясь не обделить никого, не обидеть и не вызвать ревности. На каждого, примерно, три-пять минут. Ровно столько, чтобы довести до грани, но не дать сорваться.
При этом не задерживалась слишком долго. Чувствовала их нетерпение и желание. Понимала, что другие парни не должны заскучать в ожидании. Каждый должен чувствовать себя желанным и нужным, хотя бы на эти три минуты.
Пока она сосала одному, руки её работали на членах его соседей. Пальцы скользили по пульсирующим венам, влажным головкам и основаниям. Она работала ртом, руками и всем телом, создавая вокруг себя неистовый водоворот из плоти, слюны и стонов.
Пятеро молодых, сильных самцов смыкались вокруг неё кольцом, и она принимала их всех, черпая из этой абсолютной, беспредельной пошлости какую-то извращённую, неистовую энергию.
Её падение было её триумфом, а их смех и стоны наркотиком, который заставлял её сосать ещё более жадно, не желая останавливаться ни на секунду.
И всем, им в этот миг было до головокружения, до одури весело. Они смеялись и стонали одновременно.
Во мне живут воспоминания...