ремней и зашуршала ткань снимаемых шорт, падающих на песок. Кто-то стаскивал их торопливо, срывая вместе с трусами, кто-то медленно, смакуя момент, но через несколько мгновений все пятеро стояли голые вокруг неё.
Димон возвышался прямо перед ней. Его, длинный, упругий, член нависал перед её лицом, пульсируя в такт его жестокого сердца.
Справа от неё стоял коренастый, с мощной грудной клеткой, Паша. Он был полноват, но в этой полноте чувствовалась сила медведя. Его инструмент был толстым, внушительным и откровенно похабным.
Слева стоял жилистый, высокий Сергей, с чуть изогнутыми формами тела. За спиной, завершая круг, замерли атлетичные Стас и Кирилл.
Их тела были напряжены до сладкой, томительной боли в паху. Они замыкали кольцо, из которого ей уже было не вырваться.
Лика стояла в центре этого круга, абсолютно голая, прекрасная, и чувствовала, как их желание и сила обволакивают её, заполняя каждую клеточку её тела.
Димон сделал ещё один, последний шаг вперёд. Он встал прямо перед ней, нависая всей своей мощной фигурой. Член его оказался прямо перед её губами, на расстоянии поцелуя.
— Сосать.
И она набросилась на него с какой-то ненасытной жадностью голодной пантеры. Её изящные руки одновременно метнулись в стороны. Пальцы сжались вокруг членов Сергея и Паши, чувствуя, как бьётся внутри нетерпеливая, молодая кровь.
Её губы припали к члену Димона. Она взяла его глубоко, без прелюдий, заставив Димона резко вздохнуть. Нос уткнулся в лобок, а его член упёрся ей в горло, вызвав спазм, который она с радостью подавила.
Щёки её втянулись, придавая её лицу хищное, острое выражение. Губы плотно обхватили ствол, и тишину ночи разорвали чавкающие, непристойные звуки.
Рот её скользил вверх и вниз по его члену в ритмичном, быстром темпе, а руки, не останавливались ни на секунду, работая у основания стволов Сергея и Паши. Ладони скользили по ним с прокрутом, надрачивая сразу два члена с ненасытной жадностью.
— Ого-го, шлюха проголодалась, похлеще нас всех! — рассмеялся Сергей, и его громкий, довольный смех разнёсся над пляжем, смешиваясь с влажными звуками, которые издавала Лика.
Она на мгновение оторвалась от дела, глотая воздух широко открытым ртом, будто вынырнула из глубины после долгого заплыва. Её лёгкие горели, но это была сладкая, пьянящая боль.
Слюна тянулась с опухших губ блестящими, переливающимися в лунном свете нитями.
— Молчал бы, засранец... — выдохнула она, переведя взгляд на Серёгу, на его длинный ствол, и в глазах её загорелся тот самый голод, о котором он только что говорил. — Возбудили бедную девушку! — Она перевела дыхание, облизнула губы, и снова нырнула головой вниз. На этот раз к Серёге. Целиком, до самого основания, насколько хватало сил, она взяла в рот его член, и задвигалась, отдаваясь новому вкусу. — Вот я и голодная! — прозвучало глухо, сквозь заполненный рот, но они поняли.
Димон смотрел на это сверху. Он потянул её за волосы, заставляя поднять голову и оторваться от Серёги. Член выскользнул из рта и она, не понимая, посмотрела на Димона, с текущей по подбородку слюной.
— Не отвлекайся, сучка. Ебись, не выбивайся из графика. — Он властно направил её голову обратно к своему члену, требуя продолжения. — Кончай языком молоть, работай глоткой, по кругу.
Она что-то забормотала в ответ, но слова тонули во влажной плоти, превращаясь в невнятное, похотливое мычание.
Она металась между ними, как пчела, опьянённая нектаром с огромных, пульсирующих цветов. Голова её двигалась в бешеном, неуловимом ритме от Димона к Паше, и по кругу, как и было приказано, снова возвращалась к Димону.
Её техника была отточенной до профессионализма. Язык совершал
Вкусная жопа моей целки