первобытный, животный ритм. Он струился по пляжу, обволакивая фигуру Лики, и диктуя ей новый, неведомый ранее алгоритм движений.
Она сделала несколько шагов ближе и вошла в центр их полукруга. Нащупала завязку лифчика, и он полетел в темноту. Бесславный, ненужный клочок ткани исчез где-то за спиной, затерявшись на песке, среди пустых бутылок.
Перед ними открылась её высокая, идеальная грудь. Тёмные соски, налитые от возбуждения, затвердели на прохладном ночном воздухе, и, казалось, требовали прикосновений.
Теперь на ней остались лишь крошечные трусики, промокшие насквозь от возбуждения. Последний, жалкий рубеж стыда.
Она подошла к Сергею, повернулась к нему спиной и прижалась к его коленям всей своей скульптурной попкой. Ткань трусиков, вжалась в его бёдра. Она ритмично, в такт музыке поерзала на нём. Ягодицы вжимались в его член, отдаваясь в его теле сладкой, мучительной судорогой.
Это был самый возбуждающий приватный танец в его жизни. Танец женщины, которая отдавала себя без остатка, не требуя ничего взамен, кроме права быть желанной.
Потом она вплотную подошла к Паше, так близко, что он вдохнул запах её кожи. Она подняла свои руки и положила их на собственные груди, слегка сжала соски и потянула. Они затвердели ещё сильнее, превратившись в два маленьких бутона.
Паша, приоткрыв рот, смотрел на это, не в силах отвести взгляд. А затем она убрала руки от своей груди и провела ладонями по его оголённой груди и пухлому животику.
Паша открыл рот словно парализованный. Глаза его, полные щенячьего восторга, были прикованы к её губам, которые сейчас сладко улыбались ему. Она плавно повернулась к нему спиной, оперлась ладонями о его бёдра, и опустилась, словно садясь в удобное, долгожданное кресло.
Её пышная попка настойчиво прижалась к его паху и начала двигаться. Сквозь тонкую ткань шорт она чувствовала его огромный, твёрдый член, упирающийся ей в ягодицы. Она повторила тот же танец, которым одарила Сергея.
Паша смотрел на неё, не веря своим глазам. Он откинул голову назад, прикрыл глаза, и на лице его расцвела счастливая улыбка.
Затем Лика отстранилась от Паши, и как текучая вода переместилась к Стасу. Она подошла к нему, повернулась спиной и прижалась всем телом. Ягодицы её вжались в его бёдра, и задвигались в медленном, дразнящем ритме. Стас выдохнул, как человек, которому дали глотнуть воздуха после долгого удушья.
Он застонал, запрокинув голову, и его руки, сами собой, потянулись к ней, но она ускользнула, оставив его с протянутыми в пустоту пальцами.
Кирилл ждал своей очереди. В его взгляде горело такое нетерпение, что Лика улыбнулась ему особенно тепло. Она обвила руками его шею, прижимаясь всем телом, и остановилась, давая ему почувствовать жар своей кожи.
Потом отстранилась, повернулась и повторила тот же танец: медленное, сладкое трение ягодиц о его колени, бёдра и напряжённую плоть.
Она обошла всех, не обделив никого. Каждому подарила свой интимный танец, и только Димона она обошла своим вниманием. Даже не взглянула в его сторону. Скользнула мимо, будто его не существовало.
Вместо приватного танца, которого все ждали, она опустилась перед Димоном на четвереньки, откинув голову так, что золотой водопад волос рассыпался по её спине, скрывая и одновременно обнажая изгибы лопаток.
Она начала дико и неистово трясти головой. Волосы хлестали по воздуху, создавая вокруг неё золотой ореол. Лицо её было искажено гримасой такого экстаза, будто она растворялась в этом ритме.
Потом движения замедлились. Волосы стали опадать, стекая по спине золотыми прядями. Она остановилась и поднесла ко рту свой длинный, изящный палец. Губы приоткрылись, и она вобрала его в рот. Язык обвил
Чудесный аромат