самом глубоком декольте, которое она когда-либо видела. Плоть поднялась, мягкими холмами по обе стороны от неё, её лицо словно раздвигало эту долину, тёплые, влажные склоны прижимались к её щекам, безжалостно сжимая, огромные мягкие массы обволакивали её, давили, и от них пахло сексом, обещанием траха, и Тиффани не могла дышать — и это было прекрасно, она терялась в этой невинной суккубьей груди, в этих огромных, чёрт возьми, сиськах, утягивающих её внутрь, обнимающих её, и она чувствовала себя такой маленькой, такой уютно зажатой, несмотря на удушье, на это давление, давление, давление, её губы приоткрылись, позволяя ей просто лизнуть, а потом отстраниться ровно настолько, чтобы ухватить эти вершины, эти набухшие, тяжёлые, наполненные соски, позволить себе сосать, вытягивать молоко...
Бренди выскользнула из объятия и отступила назад. Лицо Тиффани вырвалось из этого экстатического погружения. Она покраснела, тяжело дыша, пошатнулась, чувствуя слабость. Её киска была насквозь мокрой; ей казалось, что она чувствует в воздухе её сладковатый запах, будто она облилась собственными духами.
— Ой, прости, надеюсь, я тебя не слишком сильно обняла! Я иногда увлекаюсь! Просто ты была так добра ко мне сейчас... — Бренди с тревогой всматривалась в лицо Тиффани, словно совсем не замечая той короткой вечности, в которой та только что потерялась в её пышном раю.
— Нет-нет, всё было... Нет, спасибо. Ты... ты очень хорошо обнимаешься. Очень... хорошо.
Бренди улыбнулась.
— Может, тебе теперь стоит поговорить с Томом. Я и так отняла у тебя столько времени своей глупой болтовнёй.
— Думаю, это хорошая идея, — сказала Тиффани, всё ещё переводя дыхание. — Можно я сначала зайду в уборную? И можно стакан воды? Мне нужно... немного прийти в себя.
— Да, конечно. Жаркий день, правда?
*
Освежившись в ванной, умывшись и немного успокоившись, Тиффани села поговорить с Томом. Видеть его одного, без Бренди рядом, было странно — будто это совсем другой человек. Его нога слегка подрагивала, покачиваясь.
— Итак... кто для тебя Бренди?
— Странное начало, — усмехнулся Том. — Она для меня всё. Мой мир. Моё прошлое, моё будущее, но главное — моё настоящее. Мой подарок. Каждый день она подарок мне самому. Знаю, звучит банально, но я так это вижу.
— То есть ты «подарил» её себе?
— Нет, она сама — подарок, который она может дарить. А я просто каждый день его открываю... и снова открываю. Каждый раз, когда я её вижу, у меня как будто Рождество.
— Вы уже много лет вместе. Прости, но мне трудно поверить, что ты до сих пор так думаешь о своей партнёрше.
Том пожал плечами.
— Это твоя проблема. И проблема всех остальных пар, но не наша.
— Ты говоришь о ней так, будто она не самостоятельный человек.
Том улыбнулся.
— Конечно, самостоятельный. Мы просто по-идиотски влюблены, вот и всё. Больше тут нечего искать.
— Если Бренди решит, что больше не хочет детей, что ты скажешь?
Том пожал плечами.
— Тогда это будет наше решение.
— Вы принимаете решения вместе?
— Разве это не нормально?
— Может ли Бренди принять решение, с которым ты не согласен?
— Конечно. Ты же видела, какие мы вместе. Ты правда думаешь, что я не подарю ей весь мир, если она этого захочет?
— Возможно, если вы хотите один и тот же мир.
Том покачал головой, всё ещё улыбаясь.
— Это не так. Понимаю, со стороны может так казаться, но мы правда обожаем друг друга. Просто так вышло, что мы очень хорошо совпадаем.
— Вы всегда были настолько синхронны?
— Почти. Мы всё равно совершенно разные люди — физически, психологически... Просто идеально подходим друг другу. Как идеальный пазл.
наложница командира