— Я не могу повторять то, что говорится на других интервью.
— Конечно.
— Но...
— Да? Продолжай, — Том наклонился вперёд с явным интересом.
— Ты сказал, что она считает меня привлекательной. Зачем ты мне это говоришь? Чего ты пытаешься добиться?
— А ты как думаешь?
— Думаю, ты пытаешься меня трахнуть. — Слова вырвались сами — назад их уже не забрать.
Том тихо усмехнулся, нисколько не удивившись.
— Разве что-то из того, что ты видела или слышала до сих пор, заставляет тебя думать, что я способен на измену?
— Нет, — признала Тиффани. — Не заставляет.
— Было бы изменой трахнуть тебя за спиной у Бренди.
— Да... — пробормотала Тиффани, чувствуя, как внутри всё становится вязким, тягучим.
— А вот у неё на глазах? Не знаю, — Том пожал плечами с невинным видом, будто речь шла о какой-то игре. — Скажу тебе так, Тифф: ты привлекательна. Очень. Но я хочу только того, чего хочет любовь всей моей жизни. Я вижу тебя такой, какая ты есть, потому что связь с Бренди позволяет мне смотреть на тебя её глазами. Она хочет тебя. Ей иногда трудно выразить свои желания, но тут всё предельно ясно. Она хочет, чтобы ты была частью этого — чтобы ты присоединилась к нам. Чтобы увидеть меня внутри тебя. Я поговорю с ней об этом сегодня вечером — без игр, без манипуляций. Хочу понять, может ли она действительно оформить это желание во что-то реальное. Она более «прямая», чем ты, но не полностью.
Тиффани хотелось спросить, откуда он знает о её собственной сексуальности, но казалось, он почти так же хорошо читает людей, как и она. Его слова гулко звенели у неё в голове. Её мутило, мысли разбегались. Его тёмные глаза не отрывались от неё, словно втягивая внутрь. Взрослый мужчина, излучающий внутреннюю силу и уверенность, спокойно говорящий, как всё будет, почти обещающий, что именно с ней произойдёт. Мужчина с партнёршей, которая воплощала все те туманные, инстинктивные желания, что жили внутри Тиффани, придавая им форму, делая их мучительно прекрасными. Идеальный инкуб и суккуб вместе, манящие её в свою постель.
Она поднялась, немного пошатываясь, разрываясь между раздражением, растерянностью и разливающимся по телу возбуждением.
— Думаю, мне пора идти, мистер...
— Том.
— Том, да. На сегодня достаточно.
— На сегодня. Вы с Бренди поговорите завтра.
— Поговорим... да...
Том усмехнулся.
— Думаю, она тебя удивит. Когда её что-то захватывает, она становится очень... целеустремлённой... и чувственной девушкой. Разве ты не чувствуешь этот её сиреновый зов?
— Я не понимаю, о чём ты, — почти заикаясь, ответила Тиффани, отворачиваясь. Ей казалось, что все её нейроны провалились куда-то вниз. К своему стыду — если только ей не казалось — она всё ещё чувствовала запах собственного возбуждения, даже сильнее, чем раньше. Даже внутренняя сторона её бёдер была влажной.
— Она хочет тебя, и я знаю, что ты хочешь её. И, почти неизбежно, меня тоже. Ты хочешь нас обоих — хочешь быть частью этого, существовать внутри нашей любви. Ты можешь, я думаю.
— До свидания! — выкрикнула Тиффани и быстро направилась к двери, с гулом в голове. Том не остановил её, не встал с дивана, но она чувствовала его улыбающийся взгляд, провожающий её до самого выхода.
*
Ей снилось, как она прячется в ложбине между грудей Бренди. Как Том берёт её сзади, трахает ее своим большим членом, пока она сосёт грудь Бренди, целует её. Все книги, которые она когда-либо читала, были разбросаны по кровати, перевёрнуты, страницы разорваны, испачканы спермой и молоком.
Письмо Татьяны к Дмитрию