что сделала. Не из-за романа конкретно. Из-за всего происходящего. Из-за того, что она стала кем-то другим.
Клэр села в кресло напротив, посмотрела в окно и попыталась.
— Я устала быть хорошей, - сказала она, наконец. - Я устала не от Дэниела. Устала от... усилий, которые прилагались для этого. От того, что я была человеком, который все замечал, что-то говорил, что-то чувствовал и действовал в соответствии со своими чувствами. Это было... - Она поискала подходящее слово. - Дорого. А Маркус был... он был полной противоположностью. Он был из тех, кто решал, что расходы того не стоят, что можно просто... не платить. И какое-то время это казалось мне свободой.
— И что теперь?
— Теперь все выглядит так, как и было. Она сделала паузу. - И это дешевле. Не про свободу. Просто дешевле. И дешевая версия стоит совсем по-другому.
Доктор Ривз что-то записала: -И сколько стоит по-твоему?
— Боже... все, что действительно стоило иметь, - сказала Клэр. Это прозвучало ровно, без интонаций, так, как говорят о вещах, когда их понимают достаточно долго, чтобы они перестали причинять острую боль и перешли в хроническую, - Все, чем я была на самом деле.
Она посмотрела на свои руки.
— Я не знаю, смогу ли я вернуть это, - сказала она. - Я работаю над этим. Но я не знаю.
— На что было бы похоже вернуть это?
Она честно размышляла об этом, и это был единственный способ, которым она позволяла себе думать о вещах сейчас, когда прежняя беглость в изложении удобных версий событий была если не устранена, то значительно подорвана всем, что из этого следовало.
— Наверное, быть человеком, который говорит правду, - сказала она. - Даже если это чего-то стоит. Особенно тогда, - пауза. - Раньше я была таким человеком. Я отпустила себя ту, потому что она причиняла неудобства. Я бы хотела, чтобы она вернулась. Но не уверена, что она вернется полностью.
— Нет, - сказала доктор. - Скорее всего, нет. Возвращается не тот, кого потеряли, а тот, кто знает, что потерял. Это уже другой человек. Возможно, лучше.
Клэр задумалась над этим.
— Возможно, - сказала она.
***
В первый год она написала Дэниелу три письма. Ни одно из них не было отправлено.
Первое было написано в феврале, через одиннадцать дней после того, как она вернулась домой из больницы:
"Дэниел, я пыталась придумать, что бы такое сказать, чтобы не было необходимости говорить это, и не смогла. Это, вероятно, говорит тебе все, что тебе нужно знать о том, где я нахожусь. Мне жаль. Я знаю, что этого недостаточно. Я знаю, что ты тоже это знаешь. Мне просто нужно было, чтобы ты знал, что я это знаю".
Она прочитала это дважды и удалила. Это было правдой, но, как она поняла, это было скорее о ее нуждах, чем о нем. Ему не нужны были ее извинения. Ему ничего от нее не было нужно. Она утратила право дарить ему вещи.
Второе письмо, написанное в мае, тремя месяцами позже:
"Я все думаю о рынке в Болонье. О клипе. О продавце, который сказал что-то, чего никто из нас не расслышал. Я все думаю о том, что ты помнил, что я говорила о книге. Дважды. Я все думаю о ризотто в тот вечер, когда ты узнал об этом, которое, как я теперь понимаю, ты приготовил, потому что приготовление ужина было единственным доступным инструментом, а ты всегда знал, для чего нужен инструмент. Я все думаю о том, как много я не заметила. Я сожалею обо всем этом, но больше всего я сожалею о
ФЛЫЙ ЦВЕТОЧЕК