сдержанно и полностью контролировала свои две жизни, которые вела параллельно. Она не была несчастна. Она не была потеряна. В какой-то момент прошлого года она просто решила, что имеет право на большее, чем имела, и устроила все соответствующим образом, с уверенностью человека, который не ожидает, что его поймают.
Это последнее понимание было, в некотором смысле, самым полезным. Оно подсказало ему кое-что о том, чего должна была достичь месть: не просто ущерба, потери чего-либо, а конкретно - потери уверенности в себе. Потери чувства контроля. Потери уверенности в собственной сообразительности. Он хотел, чтобы она поняла, когда все закончится, не только то, что ее поймали, но и то, что ее полностью переиграл человек, которого, как она считала, можно было недооценивать, просто не брать в расчет.
В пятницу вечером, после ужина, пока Клэр разговаривала по телефону в другой комнате, он открыл свой ноутбук и начал составлять документ, который озаглавил с прямолинейностью человека, предпочитающего точность драматургии: "Проектные заметки - октябрь". Он работал сорок минут. Он внес в файл имена, даты, закономерности, подтвержденные факты и обоснованные выводы, четко вытекающие друг из друга. Он составил список того, что ему нужно было знать, но чего он еще не знал. Он составил список того, что намеревался сделать, в определенной последовательности, с приблизительными сроками.
Затем он закрыл ноутбук, вымыл посуду после ужина и пошел почитать в гостиную, пока Клэр не закончит свой телефонный разговор.
Она подошла и села рядом с ним на диван, поджав под себя ноги и на мгновение положив голову ему на плечо, как это обычно бывает в долгом браке. Он перевернул страницу. Она взяла свою книгу. В квартире было тихо и, несмотря на октябрьский вечер за окном, тепло. Он чувствовал запах ее духов - тех самых, которые он подарил ей на Рождество два года назад, тщательно подобранных, потому что всегда обращал внимание на то, что ей нравилось. Сейчас она использовала эти духи для него, или для себя самой, или вообще ни для кого, и маленькая жестокость этой двусмысленности поселилась в нем и осталась там навсегда.
Он читал еще час, не вникая в смысл слов.
В субботу утром он позвонил другу по колледжу в Чикаго - адвокату Роберту Хейлу, с которым Клэр также была знакома и с кем они дважды ранее встречалась на встречах выпускников. Клэр и никогда бы не подумала о нем, как об угрозе, потому что у нее вообще не было причин думать о нем. Они проговорили минут двадцать, якобы наверстывая упущенное, о поездке, которую планировал Роберт, ни о чем конкретном. В конце разговора Дэниел упомянул таким тоном, чтобы это прозвучало как запоздалая мысль, что ему, возможно, понадобится негласный совет по личному вопросу в ближайшие месяцы, ничего срочного, на что Роберт ответил - конечно, в любое время, не сомневайся. Дэниел поблагодарил его, повесил трубку и встал у кухонного окна со своей чашкой кофе, глядя на улицу внизу, наблюдая за женщиной, выгуливающей большую собаку, с сосредоточенным терпением человека, которому нужно быть в каком-то определенном месте.
Он тоже в это субботнее утро хотел быть в одном конкретном месте, он просто не спешил туда. Он решил отправиться в офис, чтобы закончить работу, которую не смог закончить в течение недели. По дороге он зашел в магазин канцелярских товаров на Корт-стрит и купил простую картонную папку темно-зеленого цвета, из тех, что используются для хранения документов. Он надписал ее своим аккуратным архитектурным почерком, не указав ничего, кроме даты.
Это была папка для сбора документов, то, что в последующие три месяца превратилось
Десять писем. Часть III. Письмо девятое