Частного детектива звали Донна Рейес, и ее порекомендовал помощник юриста из чикагского офиса Роберта Хейла, который дважды привлекал ее к работе по корпоративным вопросам и характеризовал ее как дотошную, сдержанную и совершенно незаинтересованную в драмах других людей женщину, что и требовалось Дэниелу. У нее был офис на Западной 36-й улице, который выглядел как любой другой небольшой бизнес - стол, два стула, окно на кирпичную стену, - и она слушала Дэниела одиннадцать минут, ничего не записывая.
— Как много вы уже знаете? - спросила она, когда он закончил.
— Достаточно, чтобы понять, что мне нужно больше.
— Какого рода больше?
— Его имя. Его адрес. Как часто и когда. Он остановился. - Мне не нужны фотографии. Я уже видел одну.
Она посмотрела на него с мягким, оценивающим вниманием человека, который услышал за этим столом очень многое и теперь решает, к какой категории относится это сообщение. К какому бы выводу она ни пришла, она оставила его при себе.
— Три недели, - сказала она. - После этого у вас будет то, что вам нужно, или не будет, и в любом случае я закончу свою работу. В любом случае, я не работаю без результата.
— Три недели – меня устраивает.
— И что вы будете делать с тем, что я вам дам, меня не касается.
— Очевидно, - сказал Дэниел. Ее прямота успокоила его.
Она назвала цифру. Он выписал чек, не вступая в переговоры, что, казалось, что-то подтвердило для нее, хотя она опять не сказала, что именно. Они пожали друг другу руки у двери.
— И вот что, - сказала она, когда он уходил. - Что бы вы сейчас ни чувствовали, не меняйте своего поведения дома. Ничего. Ни в малейшей степени.
— Не буду, - ответил Дэниел. - Пока нет.
Она медленно кивнула, как будто это сказало ей что-то полезное: - Хорошо, - сказала она. - Продолжайте в том же духе.
Он продолжил в том же духе.
Ноябрь опустился на город в своей обычной манере - свет медленно угасал, улицы заполнили люди с особой целеустремленностью, когда им холодно и которые куда-то спешат. Дэниел работал, возвращался домой, готовил ужин в те вечера, когда Клэр не было дома, обедал с ней в те вечера, когда она была дома, и поддерживал ровный тон человека, довольного своей жизнью. Он обнаружил, что оказался лучшим актером, чем даже сам ожидал. Или, возможно, это была не совсем актерская игра - возможно, это было что-то более близкое к археологии, тщательное разделение слоев, когда поверхность оставалась нетронутой, в то время как настоящая работа происходила внизу.
Его проект "Риверсайд" находился на завершающей стадии, северо-восточный угол жилого квартала был перестроен после двухнедельных перерасчетов - его младший партнер был прав, отметив проблему, но ошибся в ее серьезности, и Дэниел был рад и тому, и другому. Проект эспланады был еще раз отправлен в город на третий пересмотр, на этот раз с пересмотренной системой общественного доступа, которая, по его мнению, наконец-то учитывала все связи этого места с рекой. Иногда он работал над этим по вечерам, сидя за кухонным столом, в то время как Клэр читала на диване, и в этих вечерах было что-то особенное - тихое, домашнее, когда они вдвоем в одной комнате, каждый занимается своим делом. Это было тем, что он позволял себе чувствовать без анализа, так как любой анализ мог бы сделать такие вечера невыносимыми.
Однажды вечером, на второй неделе ноября, Клэр оторвалась от своей книги и минуту понаблюдала за его работой.
Женщина и девочка. Часть 2