правки. Дом — ужины вдвоём, разговоры ни о чём, вечерние сериалы. Но под этой обыденностью текло что-то новое, невысказанное. Дмитрий несколько раз ловил взгляд жены — задумчивый, устремлённый куда-то внутрь себя. И один раз, когда он нечаянно положил ладонь ей на поясницу, она вздрогнула — не от неожиданности, а иначе. Словно прикосновение мужа теперь ощущалось иначе на фоне тех, других прикосновений.
Он ничего не говорил. Молчала и она. Но напряжение между ними росло — не враждебное, а какое-то электрическое, как воздух перед грозой.
За два дня до назначенного сеанса Анна пришла домой с объёмным бумажным пакетом. Дмитрий, сидевший с ноутбуком на диване, поднял глаза.
— Что там?
— Так, кое-что, — она улыбнулась уголком губ и унесла пакет в спальню.
Он проводил её взглядом и не удержался. Через минуту, когда она вышла в ванную, он заглянул в спальню. Пакет стоял на кровати, и из него выглядывал край какого-то кружева — чёрного, мелкого, с вкраплением алого. Он потянул за край и вытащил комплект белья.
Это было не бельё. Это был вызов.
Лифчик — если эту узкую полоску кружева можно было так назвать — представлял собой два полупрозрачных треугольника, едва прикрывающих соски, соединённых тонкими лямками, которые, судя по конструкции, обхватывали шею и завязывались где-то на спине. Трусики — крошечные, с боковыми завязками-шнурками, и тоже практически ничего не скрывали. Ткань напоминала паутину: чёрная сетка с вышитыми по контуру алыми цветами. Комплект лежал на чёрной же папиросной бумаге и выглядел до неприличия дорого.
Дмитрий замер, держа трусики в руках. Они весили меньше, чем носовой платок. Его жена купила это. Для массажа. Где она будет лежать обнажённая. Под простынёй. С этими двумя кавказцами.
Он аккуратно сложил бельё обратно, сунул в пакет и бесшумно вышел. В груди грохотало. Но он опять ничего не сказал.
На следующий день Анна сходила в салон лазерной эпиляции. Она записалась туда ещё в начале недели — Дмитрий случайно увидел подтверждение в её телефоне, когда она попросила его посмотреть время. Полная депиляция: зона бикини, подмышки, ноги. Всё тело. Идеальная гладкость, которая не исчезнет через день, как после бритвы, а останется на недели. Та самая гладкость, которую оценивают пальцами. Чужими пальцами.
Вечером накануне сеанса она сделала маникюр — сама, сидя перед туалетным столиком. Тот же перламутрово-розовый лак. Потом педикюр. Потом маску для лица. Дмитрий лежал в постели с книгой, которую не читал, и слушал, как она ходит по дому — шаги лёгкие, почти танцующие. Она мурлыкала какую-то мелодию.
Утром в день массажа Анна встала в семь. Дмитрий лежал, притворяясь спящим, и сквозь полуприкрытые веки наблюдал, как она расхаживает по спальне в одном халате. Она достала из шкафа платье — новое, он его раньше не видел. Короткое, до середины бедра, из струящейся ткани цвета тёмного вина, с глубоким V-образным вырезом, который при каждом движении норовил открыть больше положенного. Платье было из тех, что носят без белья — и он знал теперь, какое именно бельё будет под ним надето.
Она уселась перед зеркалом и начала колдовать над лицом. Макияж сегодня был ярче, чем обычно: глаза она подвела чуть интенсивнее, тени выбрала с влажным блеском, губы накрасила помадой того же винного оттенка, что и платье. Волосы на этот раз она вытянула утюжком до идеальной гладкости, и они тяжёлым, блестящим шёлком легли на плечи.
Закончив, она встала, надела платье, и Дмитрий перестал дышать.
Платье сидело как вторая кожа, обтекая каждый изгиб. Тонкие бретели открывали плечи и ключицы. Вырез спереди уходил так глубоко, что была видна ложбинка между грудей. При каждом движении ткань
Наташкины заметки. Встреча четвёртая.