кажется, только для того, чтобы быть снятыми, и два огромных кавказца, уводящие её внутрь, словно он был не мужем, а таксистом, который доставил ценный груз и может быть свободен.
Он медленно поднялся на крыльцо. Открыл дверь в холл. Аида приветствовала его лёгким кивком — она, кажется, уже узнавала его.
— Кофе? — спросила она.
— Да, — сказал Дмитрий и сел на своё место на диване.
Дверь в массажную зону была закрыта. Из-под неё пробивалась узкая полоска золотистого света. И — музыка, та же медитативная мелодия, что и в прошлый раз.
Он откинулся на спинку дивана и приготовился ждать. Он не знал, что услышит сегодня. Он не знал, долго ли вообще сможет усидеть на месте. Но в одном он был уверен: этот вечер не будет похож на прошлый. Всё зашло слишком далеко.
Или только начиналось.
Дмитрий сидел на диване и смотрел в одну точку — на абстрактную картину с её плавными, перетекающими друг в друга линиями. Кофе, который он так и не допил, остыл окончательно. Аида печатала за стойкой, не поднимая головы. Прошло пять минут.
Первые звуки он едва различил — тихие, похожие на дыхание, прерывистое и неровное. Затем стоны. Женские. Мягкие, утробные, идущие будто из глубины живота. Сердце ухнуло, но Дмитрий заставил себя сидеть неподвижно. «Это массаж, — сказал он себе почти беззвучно, одними губами. — Массаж бывает разный. Есть методики, где разминают глубокие ткани, это больно, это приятно, люди стонут. Это нормально. Нормально».
Но звуки не стихали — напротив, они делались отчётливее. К ним добавился новый: ритмичный, влажный шлепок. Один. Второй. Третий. Кожа о кожу — сомнений быть не могло.
«Массаж, — снова подумал он, чувствуя, как холодеют пальцы. — Похлопывания. Перкуссионный массаж. Или как там его называют. Кровь разгоняют. Да».
Аида подняла трубку, тихо с кем-то заговорила. Холл наполнился её журчащим полу-шёпотом, и на этом фоне Дмитрий мог — почти — делать вид, что ничего не слышит. Но уши, предательские уши, выхватывали из тишины каждый шорох. Шлепки участились. Стон сделался громче, перешёл в подвывание, потом резко оборвался.
Тишина.
Он выдохнул.
Но ненадолго.
Дверь в конце коридора распахнулась, и оттуда вышел Арсен. На этот раз Дмитрий разглядывал его открыто — тот был без халата, в одних свободных шортах до колен, и его торс, покрытый блестящей испариной, выглядел так, будто он только что вышел из тренажёрного зала после часовой интенсивной работы. На лбу — капли пота, на висках — влажные дорожки. Грудь тяжело вздымалась. Он прошёл мимо дивана, едва мазнув по Дмитрию равнодушным взглядом, и отошёл в угол холла, к окну, доставая телефон.
Дмитрий сделал вид, что изучает журнал со столика. Но слух обострился до предела.
—. ..да, брат, — донеслось от окна. Голос у Арсена был хрипловатый, довольный. — Прямо сейчас, да. Женщина — огонь. Сосёт отлично, скажу тебе. Ненасытная. Хочет во все дырки, — он расхохотался, запрокинув голову, и смех этот был громким, раскатистым, лишённым какого-либо стеснения. — В общем, давай, сам понимаешь... Потом ещё наберу.
Дмитрий вцепился в журнал так, что захрустела бумага. «Сосёт отлично. Ненасытная. Хочет во все дырки». Слова крутились в голове, как пули в заклинившем барабане. Его жена? Анна? Это про неё?! Или, может, другой клиент? Может, до неё была другая?
Он хотел верить во второе. Отчаянно хотел. Но всё, что он видел и слышал за эти две недели, кричало об обратном.
Арсен тем временем подошёл к кулеру, налил полный стакан воды — жадно, до дна, второй — и, вытерев рот тыльной стороной ладони, направился обратно в массажную зону. Когда он открывал дверь
Cпальный мешок