скандала, ярости, слёз. Вместо этого Елена медленно провела рукой по своей груди, спустилась ниже, засунула пальцы под юбку и начала себя трогать — открыто, жадно, глядя прямо на то, как её сын трахает другую девушку. Её губы были приоткрыты, дыхание участилось. Когда Максим кончил в презерватив, Елена послала ему воздушный поцелуй, медленно облизнула пальцы и бесшумно закрыла дверь.
С тех пор она стала оставлять ему «подарки». То пачку презервативов на его столе с запиской «Чтобы было безопасно, солнышко». То свои только что снятые трусики — ещё влажные, тёплые, с отчётливым запахом её киски после того, как она мастурбировала, думая о нём. То просто ношеный лифчик с едва заметным ароматом её кожи и духов. Каждый такой подарок заставлял Максима сходить с ума от желания и вины одновременно — он понимал, что мама не просто принимает его взрослую жизнь, она участвует в ней по-своему.
Но в середине августа всё закончилось. Катя сама сказала, что не хочет отношений на расстоянии. Они расстались спокойно, без истерик.
В тот вечер Максим пришёл домой расстроенный, но не убитый. Елена сразу почувствовала. Она купила бутылку хорошего вина, заказала суши и сказала:
— Давай просто посидим, как раньше. Без всего.
Они выпили. Немного. Потом ещё. Вино было сладким, тёплым, и уже после второго бокала разговор полился легко и свободно, как в старые времена — до того, как между ними всё стало запретным и горячим. Они смеялись над старыми историями, вспоминали, как Максим в детстве прятался от неё под столом, как она читала ему на ночь сказки. Но в каждом взгляде, в каждой паузе уже чувствовалось другое — тяжёлое, густое, невысказанное. Елена то и дело проводила пальцем по краю бокала, а Максим не мог отвести глаз от её слегка приоткрытых губ и того, как тонкая ткань топика обтягивает её грудь.
— Знаешь, — тихо сказала она, глядя в свой бокал, — я рада, что ты встретил Катю. Правда рада. Ты должен был... попробовать нормальную жизнь. С нормальной девушкой. Без всего этого... без нас.
В её голосе была нежность, но и лёгкая горечь. Максим кивнул, но промолчал. Он знал, что она говорит это не только для него — для себя тоже. Чтобы убедиться, что она не разрушила ему жизнь.
Елена допила вино и вдруг улыбнулась — той самой лукавой, чуть виноватой улыбкой, от которой у него всегда замирало сердце
— Давай посмотрим что-нибудь? Просто чтобы отвлечься. Я не хочу, чтобы ты сегодня грустил из-за неё.
Они выбрали новый триллер, который все хвалили. Фильм начался спокойно, но уже на второй откровенной сцене в комнате повисла густая, почти осязаемая тишина. На большом экране мужчина жадно трахал женщину — медленно, глубоко, с влажными шлепками и громкими стонами. Камера показывала всё: как он входит в неё, как она выгибается, как её лицо искажается от удовольствия. Воздух между Еленой и Максимом буквально искрился. Они сидели на одном диване, плечом к плечу, и каждый чувствовал тепло тела другого.
Елена первой нарушила молчание. Голос был низким, чуть хриплым от вина и нарастающего возбуждения:
— Скажи честно, Макс... — она повернула голову и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты всё ещё только мои трусики нюхаешь по ночам... или уже порно смотришь, как нормальный парень?
Максим резко покраснел. Сердце заколотилось. Он хотел отшутиться, но её взгляд был слишком честным, слишком голодным.
— Я... и то, и другое, — тихо признался он. — Но твои трусики... они всё равно лучше любого порно.
Елена тихо засмеялась — низко, грудным смехом, от которого у него мурашки
Жара в офисе