Это неправильно. Я твоя мама... пусть и не по крови. Я должна тебя защищать, воспитывать, а не... не давать тебе своё тело. Я две недели заставляла себя держаться. Пряталась, убегала, мастурбировала по ночам, кусая подушку, чтобы не кричать твоё имя. Думала, что смогу забыть, как ты лизал меня тогда... как ты нюхал мои трусики... как я сама растекалась от твоего языка. Но сегодня я поняла — не могу. Ты мой мальчик. Мой самый любимый человек на свете. И я... я хочу сделать для тебя исключение. Только одно. Только сегодня. Только для тебя.
Она встала, сбросила халатик одним движением и повернулась к нему спиной. Медленно наклонилась, упёршись руками в кровать, и раздвинула руками свои упругие, идеальные ягодицы. Между ними блестела прозрачная смазка — она действительно готовилась. Давно. Для него. Тугой, розовый анус был щедро смазан и слегка пульсировал от волнения.
— Только в анал, — прошептала она дрожащим, прерывающимся голосом. — Я никогда никому не давала туда. Никому. Но тебе... тебе я отдам всё. Потому что люблю тебя больше всего на свете. Потому что ты — мой мальчик. Мой мужчина. И я хочу, чтобы твоя первая женщина... была именно я.
Максим не мог говорить. В горле стоял тугой ком из любви, стыда и дикого желания. Он встал, подошёл и встал позади неё. Руки дрожали так сильно, что он едва смог положить ладони на её горячие бёдра. Головка члена коснулась её обильно смазанного, слегка пульсирующего входа. Елена тихо, жалобно всхлипнула от предвкушения, выгнув спину ещё сильнее.
Он вошёл медленно, очень медленно — сантиметр за сантиметром. Её попка была невероятно тугой, горячей, бархатной и одновременно невероятно податливой. Стенки сжимали его так плотно и жадно, будто пытались втянуть глубже, обхватывая каждый миллиметр его толстого члена. Елена громко застонала, выгнув спину дугой, пальцы вцепились в простыню так, что побелели костяшки.
— Охх... боже... Макс... он такой большой... медленно, солнышко... — выдохнула она, голос сорвался от смеси острой боли и нарастающего, запретного удовольствия. — Но не останавливайся... я хочу чувствовать тебя всего... до самого конца... трахай мамочку в попку...
Он продолжал входить, пока не погрузился полностью. Её тугая, горячая дырочка обхватила его основание так плотно, что Максим застонал от невыносимого, почти болезненного удовольствия. Это было теснее, жарче и грязнее всего, что он мог себе представить. Он чувствовал, как она дрожит всем телом, как её внутренние стенки пульсируют вокруг него, как она сознательно расслабляется ради него, принимая сына в самое запретное место.
— Трахай маму в попку, солнышко... — прошептала она хрипло, толкаясь назад жадным движением. — Жёстче... я твоя... только твоя... используй мою тугую попку...
Он начал двигаться. Сначала медленно и глубоко, наслаждаясь каждым миллиметром её невероятной тесноты, потом всё быстрее и жёстче. Елена кричала — громко, отчаянно, совершенно не сдерживаясь. Каждый мощный толчок заставлял её упругую попку колыхаться и шлёпать о его бёдра, а её стоны становились всё более животными и похотливыми.
— Да... вот так... глубже... сильнее... трахай свою мамочку в попку... — повторяла она сквозь громкие стоны, яростно выгибаясь ему навстречу. — Я кончаю... Макс... я кончаю только от твоего члена в моей попке... о боже, я сейчас...
Её тело внезапно задрожало в мощном, долгом оргазме. Анальные стенки сжали его член так сильно и ритмично, будто хотели выдоить до последней капли. Максим не выдержал. Он кончил глубоко-глубоко внутри неё — длинными, горячими, густыми струями, заполняя её тугую попку до краёв. Елена закричала ещё громче, содрогаясь всем телом, и её киска тоже начала судорожно
Начальница - 2