в ларьке у метро кофе в бумажном стакане, выпить стоя. Обычный человек. Обычное воскресенье.
Тело предательски ныло — там, где ремни врезались в кожу. Я шла и думала о ерунде: завтра надо отправить отчёт, надо позвонить маме.
Дома я принимала душ. Долго стояла под горячей водой, смотрела, как стекает вода по коже, там, где остались розоватые следы от кожаных полос. Трогала их пальцем. Больно. Хорошо.
Легла. Потолок в темноте. Завтра понедельник.
Через пять минут я лежала и думала о нём. О том, как он смотрел — не на меня, а сквозь меня. О том, как его голос звучал в тишине манежа. О том, как я бежала, и мышцы горели, и это было правильно.
Рука сама потянулась вниз.
Я кончила быстро. Очень быстро — просто от картинки в голове: его взгляд сзади, пока я тянула тележку.
Потом лежала и смотрела в потолок. Что-то сжималось в груди — не вина, другое. Острее. Ощущение, что я себе только что на что-то ответила, и мне не нравится ответ.
Потому что это были не просто воспоминания. Стыд? Нет. Тоска. Я хотела обратно. Прямо сейчас.
14. Холод
Это случилось однажды в среду. Виктор написал утром — коротко, без объяснений: «Сегодня занят». Ничего больше. Занят — это не отмена пятницы, это просто среда. Рабочий день. Обычный ответ. Но что-то во мне сжалось. Во второй половине дня я написала сама — просто спросила, как он. Он ответил через два часа: «Нормально». Одно слово. Без «ты?» в конце. Без ничего. Вечером я позвонила — он взял трубку, поговорил три минуты о чём-то практическом, попрощался ровно. Без привычной паузы перед «до пятницы». Просто — «пока». Я положила телефон. Встала. Налила воды. Выпила. Сидела. В голове начался перебор: что я сделала. Когда. Как смотрела, что говорила, как держала спину на прошлой сессии. Может, что-то не так. Может, надоела. Может, он уже нашёл кого-то. Это было глупо — я понимала, что глупо. И всё равно не могла остановить. К ночи внутри что-то сжалось в плотный, тяжёлый ком — ниже горла, выше желудка. Не боль. Что-то хуже. Ощущение, что меня убрали с полки. Что я была нужна — и перестала. Что его внимание — это воздух, и его убрали, и я только сейчас поняла, что дышала им. Я легла. Долго смотрела в потолок. Рука потянулась к телефону — и я убрала её. Потом снова потянулась. Убрала. Утром он написал сам: «Пятница в семь. Будь готова». Облегчение было физическим. Как будто что-то разжалось в груди. Как будто воздух вернулся. Я сидела с телефоном в руках и думала: вот это страшно. Не он страшен. Я страшна — тем, как быстро это произошло. Тем, что двадцать четыре часа его холода превратились в ночь без сна. Тем, что именно это — и есть правда про меня теперь.
15. Отмена
Однажды — это было в ноябре — Виктор объявил, что в следующие выходные к нему приедет деловой партнёр с женой и они будут заняты. Сессии не будет.
Что-то во мне вскипело.
— Понятно, — сказала я.
— Что-то не так?
— Нет. Всё в порядке.
— Саша.
— Злюсь, — сказала я, наконец.
Я сказала “злюсь”.
— На что?
— На то, что тебя это вообще не затрагивает. Ты сообщаешь мне об изменениях в расписании как диспетчер. Как будто... тебе не важно.
Он молчал несколько секунд. Он посмотрел на меня так, как будто я только что призналась в любви. И тихо: “Хорошо. Злость тоже мне отдашь”
Потом:
— Подойди.
Я подошла. Он взял меня за подбородок — не жёстко, просто поднял лицо.
Верю тебе до конца