Потому что у меня есть цель. Две цели — высокая блондинка слева и хрупкая брюнетка справа. И пока я жив, с ними ничего не случится.
По крайней мере, я так думаю.
По крайней мере, пока.
Мы находим таверну на окраине города — небольшую, с тёмными деревянными стенами и низким потолком. Внутри тихо и полутемно, пахнет чем-то похожим на жареное мясо и дешёвый эль. Хозяин — пожилой НПС с седой бородой — сдаёт нам две комнаты за символическую плату в десять колов. Комнаты маленькие, но чистые, с деревянными кроватями и окнами, выходящими на тёмную улочку.
— Одна для вас с Настей, — говорит мать, кивая на дверь. — Одна для меня.
— Может, нам всем вместе? — Настя пожимает плечами. — Безопаснее.
Я чувствую, как сердце пропускает удар. Вместе. С мамой и Настей. В одной комнате.
— Нет, — мать качает головой. — Нам всем нужно отдохнуть. И обдумать всё произошедшее, — я увидел как её губы поджались, — в том числе и в храме. Увидимся утром.
Она закрывает дверь, и я остаюсь в коридоре с Настей. Она смотрит на меня, и в её взгляде — что-то, чего я не могу прочитать. Она подавлена и я понимаю что она держится на одной силе воли.
— Ну что, соседушка — она горько усмехается. — Пошли устраиваться.
Я киваю, чувствуя, как в горле пересохло. Комната оказывается небольшой — две койки у противоположных стен, деревянный стол посередине, тусклая лампа на стене. В углу — грубый шкаф и ведро с водой. Всё просто. Функционально. И чертовски интимно.
Настя плюхается на ближайшую кровать, и та жалобно скрипит под её весом.
— Ну и денёк, — она закидывает руки за голову, и мантия волшебницы натягивается на её груди. — Сначала игра, потом — ловушка смерти. А теперь мы ещё и соседи по комнате. Прямо как в лагере, помнишь?
— Помню, — я сажусь на свою койку, чувствуя, как пружины впиваются в спину. — Только там хотя бы вожатые были. А тут — псих с божественным комплексом.
— И никаких комаров, — она усмехается, но улыбка выходит натянутой. — Слушай, Коль... А то, что он говорил про монстров и... ну...
— Про повышенное либидо и согласие не требуется? — я смотрю в пол. — Я помню.
— Это же пиздец, да? — она садится, обхватывая колени руками. — Я думала, игры — это чтобы от реальности сбежать. А тут — та же жесть, только с мечами и магией.
Я поднимаю взгляд. Она смотрит на меня, и в её карих глазах — не страх. Что-то другое. Тревога, смешанная с горьким любопытством.
— Мы справимся, — говорю я, и сам удивляюсь, как твёрдо звучит мой голос. — Завтра пойдём на поля, набьём пару уровней, разберёмся с механикой. А там — посмотрим.
— Оптимист хренов, — она фыркает, в голосе горечь и сарказм — Ладно, командир. Давай спать. Завтра тяжелый день.
— Насть, о том что было в храме, я
Но она резко меня оборвала.
— Не надо, просто забудь, мы в игре и это всё не по настоящему, наши тушки сейчас уже лежат наверное больничной палате под капельницей, а всё что происходит тут, тут и останется, а когда мы выберемся, кое кто очень сильно пожалеет — и такая ярость и обида прозвучала в её голосе, что мне на мгновение даже стало жалко разработчиков игры. Лишь на мгновение. И в то же время я испытал облегчение, радость и даже гордость, что моя подруга не сломалась от первой же неудачи, и готова сражаться дальше.
Мыло в анусе