Мать улыбается той улыбкой, от которой у меня встают волосы на затылке, и наклоняется. Её губы касаются головки — влажные, горячие. Она обводит её языком, размазывая смазку, и я чувствую, как ноги подкашиваются. Она берёт член в рот, медленно, дюйм за дюймом, пока я не упираюсь в её горло.
— Ох, блядь... — вырывается у меня.
Она начинает сосать — ритмично, глубоко, с каждым движением заглатывая всё глубже. Я смотрю вниз и вижу, как её светлые волосы разметались по пеплу, как её руки сжимают мои бёдра, как Настя гладит её спину, пока мать сосёт мой член.
— Тебе нравится? — шепчет Настя, глядя на меня.
— Да... — выдыхаю я. — А ты? Хочешь попробовать?
Мать отрывается, облизывая губы, и уступает место. Настя смотрит на меня с вызовом, берёт член в свои маленькие руки и облизывает его, как леденец. Медленно, изучая каждый сантиметр, каждую вену. Потом открывает рот и берёт его — до половины, пока не давится, вытаскивает, облизывает, пробует снова. Я чувствую, как её язык скользит по головке, по уздечке, и внутри закипает жар.
— Настя... — шепчу я. — Мать... Ложитесь на спину. Я хочу вас трахнуть. Обеих.
Мать первой ложится на пепел, широко раздвигая ноги. Я вижу её киску — влажную, набухшую, губы распухли от возбуждения. Она смотрит на меня, и в её глазах — дикая смесь материнской нежности и животной похоти.
— Иди ко мне, сынок, — шепчет она. — Трахни маму.
Слово "мама" на её губах бьёт по мозгам сильнее любого наркотика. Я опускаюсь на колени между её ног, беру член в руку, провожу по её влажным губам, чувствуя, как она выгибается навстречу.
— Ты хочешь этого? — спрашиваю я, глядя ей в глаза.
— Да, — выдыхает она. — Трахни меня. Сильно.
Я вхожу одним толчком — глубоко, до конца, до самого дна. Она вскрикивает — не от боли, от удовольствия — и её внутренние стенки сжимаются вокруг моего члена, тёплые, влажные, живые. Я начинаю двигаться — сначала медленно, давая ей привыкнуть, но каждый мой толчок — глубже, сильнее, до тех пор, пока она не начинает стонать в голос.
— Да... да, блядь... ещё... — шепчет она, вцепившись пальцами в пепел.
Настя смотрит на нас, и я вижу, как её рука скользит между ног. Она мастурбирует, глядя, как я трахаю мать, и её пальцы мелькают между ног всё быстрее.
— Настя, — говорю я, не останавливаясь. — Подойди. Хочу, чтобы ты села на лицо матери.
Мать смотрит на меня с удивлением, но не возражает. Настя встаёт, подходит, садится на лицо матери, и я вижу, как мать приподнимает голову, как её язык входит во влажную киску Насти. Настя выгибается, ловя ритм, и её стоны смешиваются с моими — я трахаю мать, а мать лижет Настю, и этот круговорот похоти захватывает меня целиком.
Я ускоряю темп. Каждый мой удар — глубокий, почти жестокий, и мать скулит мне в ногу, не в силах говорить, потому что её рот занят Настей. Я чувствую, как приближается оргазм — жар поднимается от яиц, заливает член, и я не хочу сдерживаться.
— Я кончаю... — рычу я. — Куда?
— В меня, — выдыхает мать, отрываясь от Насти. — Кончи в маму, сынок. Наполни меня своей спермой.
Я кончаю. Волнами. Горячо. Я чувствую, как сперма заполняет её, как она сжимается вокруг меня, ловя каждую каплю, как её оргазм накрывает её, заставляя выгибаться в конвульсиях. Я продолжаю двигаться, медленно, пока последняя капля не вытекает из
В школе дискотека...