В тишине только наше дыхание. Три тела, покрытые пеплом и потом, лежат у костра, и я чувствую, как их тепло — их запах, их вкус — становится частью меня.
— Вставайте, — шепчу я, целуя мать в ключицу. — У нас ещё десять минут до встречи с боссом.
— Десять минут, — усмехается мать. — Успеем.
Она переворачивается на живот, встаёт на четвереньки, пепел скрипит под её ладонями. Её задница — высокая, круглая, блестящая от пота — приподнимается в воздух, и я вижу, как из её киски течёт моя сперма, смешиваясь с её смазкой, стекая по внутренней стороне бедра.
— Задницу хочешь? — спрашивает она, не оборачиваясь.
— Хочу, — хриплю я.
Я вытираю член о траву рядом, смачиваю его слюной, подношу к её анусу — сжатому, розовому, влажному. Она выдыхает, когда я вхожу — медленно, давая ей привыкнуть. Она сжимается вокруг меня туго, горячо, и я чувствую, как её мышцы пульсируют, пытаясь привыкнуть к вторжению.
— Не спеши... — шепчет она. — Дай мне привыкнуть.
Я жду, замирая внутри неё. Чувствую, как её тело расслабляется, как она медленно начинает двигаться навстречу, беря меня глубже.
— Теперь можно, — выдыхает она.
Я начинаю трахать её в зад — сильно, глубоко, чувствуя каждое движение в её теле. Мои яйца шлёпают по её клитору, с каждым толчком размазывая сперму, которая всё ещё течёт из неё. Она стонет, уткнувшись лицом в пепел, и я вижу, как её пальцы сжимаются в кулаки, как её спина выгибается подо мной.
Настя смотрит на нас, сидя на корточках, и я вижу, как её пальцы снова скользят между ног. Она не сводит глаз с того места, где я вхожу в задницу матери, с того, как её сфинктер растягивается вокруг моего члена, сжимаясь и разжимаясь при каждом движении.
— Хочешь, чтобы я трахнула тебя пальцами? — спрашивает она, глядя на мать.
— Да, — выдыхает мать. — Пожалуйста.
Настя подползает, садится перед матерью, и я вижу, как её пальцы скользят во влажную киску матери, встречая мою сперму, которая всё ещё сочится из неё. Она массирует её, размазывая по половым губам, и мать стонет громче, когда два пальца входят в неё глубоко.
— Ты такая наполненная... — шепчет Настя. — Таким вкусным сыном.
Слова бьют по мозгам. Я трахаю мать в зад, пока её подруга трахает её пальцами, и в этом треугольнике похоти нет ни стыда, ни запретов. Есть только тела, запахи, звуки.
Я чувствую, что второй оргазм приближается быстрее, чем я хочу. Я ускоряю темп, вбиваясь в неё, чувствуя, как её анус сжимается вокруг меня в преддверии её оргазма.
— Я кончаю... — рычит мать в пепел. — Сынок, я кончаю...
— Кончай, — выдыхаю я. — Соси мой член задницей, кончай на пальцы Насти.
Она кончает. Я чувствую, как её тело содрогается, как её мышцы сжимаются вокруг меня, как она кричит в землю, выгибаясь дугой. Я кончаю вслед за ней — во второй раз за десять минут, чувствуя, как сперма вытекает из её переполненного ануса, смешиваясь с её смазкой.
Мы замираем на секунду — трое, покрытые пеплом и спермой, у костра в мире смерти.
— Чёрт, — выдыхает Настя, глядя на нас. — Я тоже хочу.
— Вставай, — командую я, выходя из матери. — Сядь на меня сверху. Я хочу видеть твоё лицо, когда ты кончишь.
Настя встаёт, садится на меня сверху, и я вхожу в неё — в её тугую, влажную, горячую киску. Она такая маленькая, что я заполняю её целиком,
Сбылись мечты с тетей.