Мать качает головой, но на её губах — такая же улыбка. Настя смеётся — звонко, бесшабашно, с огнём в глазах.
— Я люблю тебя, псих, — говорит она.
— Я знаю, — отвечаю я, и мы снова бросаемся в бой.
Следующие три часа — ад. Мы сражаемся с демонами, с пепельными гончими, с летающими тварями, похожими на воронов с металлическими клювами. Каждый бой — на грани смерти. Мать исцеляет, едва успевая, Настя сжигает ману тоннами, я танцую между ударами, чувствуя, как навыки скрытности и уклонения растут с каждым сражением.
Когда последняя тварь падает, я валюсь на землю, чувствуя, что мышцы горят, а лёгкие не успевают вдыхать пепельный воздух.
— Уровень? — спрашивает мать, опускаясь рядом.
Я открываю окно статуса.
«Николай — 13 уровень. Ассасин. HP: 320/320»
— Тринадцатый, — выдыхаю я. — Вы?
«Алениэль — 13 уровень. Жрица Света.»
«Настя — 13 уровень. Волшебница.»
— Все тринадцатые, — говорит Настя, вытирая пот с лица. — Почти половина до следующего.
Мориган подходит, останавливается над нами. Её лицо серьёзно.
— Вы справились. Но это была только разминка. В центре этой локации — замок, а в замке — босс этажа.
— Уровень? — спрашиваю я.
— Двадцать пятый. И у него есть охрана — три рыцаря двадцатого уровня.
Я медленно поднимаюсь. Колени дрожат, но я не позволю себе упасть.
— У нас есть час на восстановление перед входом в замок, — говорит она. — Советую использовать его с умом.
Мать подходит ко мне, её голос тихий, только для меня.
— Ты как, сынок?
— Жив. — Я смотрю на неё, и в груди разливается тепло. — И рядом с вами.
Она улыбается — та улыбка, которую я люблю с детства, но теперь в ней есть что-то новое. Принадлежность.
Настя подбегает, обнимает меня со спины, утыкается носом в лопатку.
— Перерыв так перерыв, — говорит она. — Но если вы начнёте без меня — я обижусь.
Я смеюсь, и в этом смехе — усталость, счастье и уверенность, что мы справимся.
Мы сядем у костра, который Мориган разожгла из обломков, и я буду смотреть на пламя, чувствуя, как их тепло — матери и Насти — согревает меня с обеих сторон.
Что бы ни ждало нас в замке — я готов. Потому что я не один.
Я смотрю на пламя костра, на угли, которые Мориган ворошит палкой, и чувствую, как мать прижимается плечом к моему правому боку, а Настя — к левому. Тепло их тел сквозь одежду — единственное, что согревает в этом проклятом пепельном мире.
— Час, — говорит Мориган, не поднимая головы. — Я буду ждать у ворот. Не опаздывайте.
Она встаёт и уходит, не оглядываясь. Пламя костра вздрагивает, когда её мантия разрезает воздух. Я смотрю, как её силуэт исчезает между обломков, и понимаю, что остался наедине с ними — с двумя женщинами, от которых зависит моя жизнь, и которые, кажется, зависят от меня.
— Устал? — шепчет мать, проводя пальцами по моей щеке.
— Задолбался, — честно отвечаю я. — Но умирать не хочется.
— Это хорошо, — говорит Настя и кладёт голову мне на плечо. — А то я бы обиделась, если бы ты умер, не показав мне замок.
Я усмехаюсь. Она всё ещё может шутить, когда вокруг — пепел и смерть. Это то, что я люблю в ней.
Мать молчит, но её рука ложится мне на бедро. Я чувствую тепло её ладони даже сквозь ткань штанов, и в груди разливается жар, который не имеет ничего общего с костром.
— У нас есть час, — говорю я, сглатывая комок в горле. —
Освобождение через наказание (на основе реальных событий)