— Нет. Химеры — просто местная фауна. Но гарпии — разумные твари. И они... — она замолкает, подбирая слова, — любят пленников. Живых.
Настя бледнеет. Мать сжимает посох. Я чувствую, как напряжение в пещере становится гуще. Никто не хочет спрашивать, что именно гарпии делают с пленниками. Но я помню рассказ Мориган — она говорила, что у неё не получилось убить королеву в прошлый раз. Я смотрю на неё, и в её глазах мелькает тень — то ли страха, то ли злости.
— Мы справимся, — говорю я, больше себе, чем остальным.
Мориган криво усмехается и сворачивает карту.
— Отдыхайте. У нас три часа до заката. В сумерках гарпии активнее всего.
Мы садимся у входа в пещеру, глядя на тёмную стену леса. Мать подсаживается ко мне ближе, и её плечо касается моего. Я чувствую тепло её тела, запах пота и трав, и член снова шевелится в штанах. Она перехватывает мой взгляд и чуть заметно качает головой — не сейчас. Настя сидит напротив, возится с сумкой, перебирая зелья. Она не видит.
Но я вижу. Я чувствую, как пальцы матери ложатся мне на бедро и сжимаются — коротко, обещающе. И внутри всё переворачивается от предвкушения и стыда.
Я замираю. Пальцы матери на моём бедре — лёгкое, почти невесомое давление, но я чувствую его каждой клеткой. Она не смотрит на меня — смотрит в лес, будто ничего не происходит, но кончики пальцев чуть поглаживают ткань штанов, рисуя круги. Член дёргается в штанах, наливаясь кровью, и я проклинаю эту игру за то, что она сделала с нами — со мной. Настя копается в сумке в трёх метрах, что-то напевая, и я боюсь, что она поднимет голову и увидит мои выпученные глаза.
— Мам, — шиплю я едва слышно, — не сейчас.
Она чуть поворачивает голову, и в её глазах мелькает та самая озорная искра, с которой она подшучивала надо мной всю жизнь. Но сейчас в ней что-то другое — тёмное, голодное.
— А когда? — шепчет она. — После того, как гарпии разорвут нас на части?
Её рука скользит выше, к паху, и накрывает член через ткань. Я закусываю губу, чтобы не застонать. Настя всё ещё возится с сумкой, но в любой момент может обернуться. Мать сжимает — медленно, чувствуя, как твёрдость растёт под её ладонью, — и я сглатываю, чувствуя, как по спине бежит пот.
— Алёна, — вдруг раздаётся голос Мориган из пещеры. — Подойди, взгляни на карту.
Мать отдёргивает руку, как ни в чём не бывало встаёт, поправляет рясу и идёт к пещере. А я остаюсь сидеть, с бешено колотящимся сердцем и стояком, который не спрятать. Настя поднимает голову, смотрит на меня, потом на мои руки, сложенные на коленях, и хитро щурится.
— Что, мамочка пошалила? — шепчет она с ехидцей.
— Заткнись, — выдыхаю я.
Она смеётся, но в её глазах я вижу тень — ревность смешивается с возбуждением, и я понимаю, что ночью меня ждёт ещё один разговор.
Мориган выходит через пару минут, за ней мать — спокойная, собранная, будто ничего не было. В руках у Мориган карта, она указывает на точку за лесом.
— Башня в двух километрах. Гарпии патрулируют периметр. Идём осторожно, без шума. Если попадём в засаду — пробиваемся к башне, там есть укрытие у подножия.
Мы собираем вещи. Я затягиваю шнурки на ботинках, проверяю кинжал в ножнах, поправляю наручи. Настя подходит ко мне, касается плеча.
— Коль, — говорит она тихо, — если что — я прикрою.
Эротическая жизнь Руслана. Часть Вторая