с кровати, и её лицо было в считанных сантиметрах от моего.
— Что?
— Ты не спишь?
— Нет.
— Я тоже, — она помолчала. — Можно я лягу рядом? Мне страшно.
— А мать?
— Она спит. Я тихо.
— Давай.
Настя скользнула с кровати на пол, прижимаясь ко мне. Её хрупкое тело легло вдоль моего — маленькое, тёплое. Короткие волосы щекотали мне щёку. Я чувствовал её дыхание на своей шее.
— Так лучше, — прошептала она.
— Лучше, — согласился я, хотя каждое слово давалось с трудом. Мой член стоял колом, упираясь в ткань штанов. Настя лежала так близко, что её бедро касалось моего — и она не могла не заметить.
— Коля? — в её голосе появилась дрожь.
— М?
— Это... у тебя... — она замолчала.
— Прости. Это непроизвольно.
— Из-за меня?
Я не ответил. Потому что не знал ответа. Из-за неё? Да. Из-за матери? Тоже да. Сейчас, когда её дыхание грело мою щёку, когда её маленькая ладонь случайно касалась моей груди, когда запах её волос — сухих, с лёгкой ноткой гари от заклинаний — забивал ноздри, я хотел её так, что зубы сводило.
— Коля, — она прошептала снова. — А если я... тоже хочу?
Сердце пропустило удар. Я повернул голову. Её карие глаза блестели в темноте. Зрачки расширены. Губы приоткрыты. Я чувствовал её дыхание — частое, горячее.
— Настя...
Она прижалась ко мне. Её губы коснулись моих — робко, неуверенно. Я ответил — мягко, стараясь не спугнуть. Но поцелуй стал глубже. Её язык скользнул в мой рот, и я застонал, прижимая её к себе.
— Тише, — выдохнула она. — Разбудишь мать.
— Плевать.
Но я всё равно понизил голос. Моя рука легла на её талию, скользнула под ткань волшебной рясы. Кожа была гладкой, тёплой. Настя вздрогнула, когда мои пальцы коснулись её живота.
— Холодные, — прошептала она.
— Прости.
— Не извиняйся. Продолжай.
Я провёл ладонью вверх, к её груди. Маленькой, упругой. Сосок напрягся под моими пальцами. Настя тихо охнула, закусив губу. Её рука легла на мою грудь, потом ниже — на живот, потом ещё ниже...
И остановилась. Прямо над ремнём.
— Можно?
— Да.
Её пальцы дрожали, когда она расстёгивала ремень. Я помог ей — быстро, нетерпеливо. Штаны скользнули вниз, и мой член вырвался на свободу. Настя смотрела на него — в темноте, при тусклом свете фонаря, её глаза были широко раскрыты.
— Большой, — прошептала она.
— Средний, — хмыкнул я. — Просто ты... компактная.
— Идиот, — она тихо прыснула, но руку не убрала. Её пальцы обхватили мой член, и я зашипел сквозь зубы. Прохладная ладонь, осторожные движения — она гладила головку, проводила по стволу, изучала каждый дюйм.
— Тебе нравится? — спросила она.
— Очень.
— А так?
Она сжала чуть сильнее, и я чуть не взвыл. Из головки выступила капля смазки — прозрачная, вязкая. Настя заметила и медленно, очень медленно размазала её большим пальцем.
— Мокрый, — сказала она с любопытством.
— Ага. Бывает.
— Я тоже мокрая.
Моё сердце стукнуло где-то в горле. Я повернулся к ней, прижимая к полу, и моя рука скользнула вниз, под её рясу, под ткань белья. Пальцы коснулись горячей влажной плоти. Настя втянула воздух сквозь зубы.
— Там... всё мокрое, — прошептал я.
— Я же сказала.
Я начал гладить её — медленно, изучая складки её маленькой киски. Мой палец скользнул внутрь, и Настя сжала мои плечи, закусив губу так сильно, что побелела кожа вокруг рта. Я нашёл клитор — крошечный бугорок под моими пальцами — и начал круговые движения. Её бёдра задрожали. Она раздвинула ноги шире, прижимаясь ко мне всем телом.
хорошо отдохнул