Я замер. Мать спала в метре от нас. Одно неверное движение — и она проснётся. Увидит нас. Увидит, как её сын укладывает подругу на грязный пол и...
— Она не проснётся, — прошептала Настя, словно читая мои мысли. — Она крепко спит. Я знаю.
— Точно?
— Точно.
Я сглотнул. Мой член пульсировал, требуя разрядки. Настя лежала подо мной, раздвинув ноги, и её влага текла по моим пальцам. Я смотрел на её лицо — карие глаза, короткие волосы, припухшие от поцелуев губы — и понимал, что не могу остановиться.
— Хорошо, — выдохнул я. — Но тихо.
Она кивнула. Я стянул с неё бельё, отбросил в сторону. Потом пристроился между её ног. Головка моего члена упёрлась в горячее влажное отверстие. Настя замерла, глядя на меня снизу вверх. В её глазах был страх. И желание. И что-то ещё — тоска, смешанная с голодом.
— Давай, — прошептала она.
Я толкнулся. Медленно. Её киска была узкой, тугой — я чувствовал, как стенки сжимаются вокруг меня, пропуская глубже. Настя ахнула, вцепилась в мои плечи. Её ногти впились в кожу сквозь ткань.
— Больно?
— Немного. Не останавливайся.
Я продолжил. Дюйм за дюймом — внутрь. Её тело сопротивлялось, но влаги было достаточно. Когда я вошёл полностью, Настя застонала — и я закрыл её рот ладонью. Её дыхание обжигало кожу. Глаза расширились от ощущения — заполненности, растяжения.
— Тихо, — прошептал я, убирая руку.
— Ты... ты внутри меня, — её голос дрожал. — Полностью. Я чувствую тебя. Так глубоко...
— Двигаюсь?
— Да. Медленно. Сначала медленно.
Я начал двигаться. Плавные, осторожные толчки. Её киска сжималась вокруг моего члена — горячая, влажная, узкая. Каждое движение отдавалось волной удовольствия в позвоночнике. Настя обхватила меня ногами, прижимая ближе, и её пятки упёрлись мне в задницу.
— Быстрее, — прошептала она.
— Точно?
— Да. Я хочу быстрее.
Я ускорился. Запах её кожи — лёгкий, с ноткой пота, — бил в ноздри. Её тихие стоны прорывались сквозь сжатые губы. Половицы скрипели под нашими телами, но я уже не думал о шуме. Я думал только о ней — о её узкой киске, сжимающей мой член, о её коротких волосах, разметавшихся по полу, о её карих глазах, которые смотрели на меня с такой дикой смесью страха и желания.
— Коля... я сейчас...
— Давай. Вместе.
Я толкнулся глубже, и она взорвалась. Её киска сжалась вокруг меня с невероятной силой — горячо, мокро, пульсируя. Настя вцепилась в мои плечи, закусила губу до боли, удерживая крик. Я почувствовал, как её соки текут по моему члену, как дрожат её бёдра.
И я кончил следом. Волна жара прокатилась по телу, собираясь в паху. Моя сперма выплеснулась глубоко в неё — горячая, густая. Я застонал, уткнувшись лицом в её шею. Запах её волос. Вкус соли на губах. Моё тело дрожало, выплёскивая последние капли.
Мы лежали так минуту, может, две. Дышали. Потом я осторожно вышел из неё. В темноте было видно, как сперма вытекает из её раскрытой киски на одеяло. Настя смотрела на это с каким-то странным выражением — смесь стыда и удовольствия.
— Ты как? — прошептал я.
— Хорошо. Странно. Но хорошо.
— Не жалеешь?
— Нет, — она улыбнулась слабо. — А ты?
— Нет.
Она прижалась ко мне, устраивая голову на моём плече. Я обнял её, накрывая полу своей кожаной куртки. В комнате пахло сексом. Спермой. Потом. Если мать проснётся — она сразу всё поймёт.
— Надо было в туалете, — прошептал я.
— В следующий раз, — Настя тихо хмыкнула. — Если будет следующий раз.