перевязь с кинжалами. — Но сейчас надо идти. Болота сами себя не зачистят.
Мы спустились в общий зал. Мать сидела за столом в углу, перед ней стояли три тарелки с чем-то, что местная система считала завтраком, и большая кружка с водой. Она подняла голову, окинула нас взглядом — быстрым, цепким — и ничего не сказала. Только кивнула на тарелки.
— Ешьте. Путь неблизкий.
Я сел напротив. Настя устроилась рядом, стараясь не смотреть матери в глаза. В зале было немноголюдно — пара игроков у стойки, трактирщик, протирающий кружки. За окном — серое небо, мокрые крыши, крики чаек. Порт Сакуры. Город, в котором мы застряли на ближайшие чёрт знает сколько месяцев. Или лет.
— Болота Туманов, — мать развернула перед нами карту на столе. Пергамент был грубым, с нанесёнными от руки пометками. — Локация к юго-востоку от города. Седьмой-десятый уровни. Там водятся древесные угри, болотные василиски и что-то под названием Гниющий Ужас. Судя по описанию в справочнике — моб с ядовитой аурой.
— Звучит обнадёживающе, — я отпил из кружки. Вода была тёплой, с металлическим привкусом. — Угри, василиски и Ужас. Идеальный план на утро.
— План простой, — мать проигнорировала мой сарказм. — Я держу щит Света и лечение. Настя кидает заклинания с дистанции. Ты, — она посмотрела на меня, — танкуешь мобов.
— Я ассасин, мам. У меня броня из бумаги.
— Ты взял ассасина вместо танка. Теперь танкуешь.
Настя фыркнула в свою тарелку. Я вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Мать в режиме «старой игроманки» была неумолима. Она раздавала указания с той же уверенностью, с какой когда-то водила рейды в Линейке. Только теперь вместо монитора и клавиатуры у неё было реальное тело, которое можно ранить, искалечить, убить. А вместо дискорда — голос, от которого у меня внутри всё скручивалось в тугой узел.
Мы вышли через восточные ворота. Город кончился быстро — сначала пошли огороды НПС, потом поля с пожухлой травой, потом кривой лес, где ветки царапали плечи и лица. Земля под ногами становилась мягче, воздух — тяжелее. Где-то впереди уже клубился туман — белый, густой, как молоко.
— Граница локации, — сказала мать, останавливаясь. — Дальше туман станет плотнее. Там всё, что выше седьмого уровня.
— И что нам это даёт? — я поправил кинжалы.
— Опыт. Деньги. Лут. Возможно, редкий дроп, — она посмотрела на меня через плечо. — Готов?
— Нет.
— Отлично. Тогда пошли.
Она шагнула в туман. Я переглянулся с Настей — она пожала плечами с той же смесью страха и азарта, которую я чувствовал сам. Мы пошли следом.
Болото встретило нас запахом гнили. Ноги проваливались в моховую подушку, вода чавкала под сапогами, а туман облеплял лицо мокрой простынёй. Деревья здесь стояли мёртвые — серые стволы, сухие ветки, ни одного листа. Где-то вдалеке ухала птица — или не птица. Настя вскинула посох, и огонёк на навершии загорелся ярче.
— Тихо, — мать подняла руку. — Слушайте.
Я замер. Сначала ничего не было — только моё дыхание и стук сердца в ушах. Потом — скрип. Медленный, протяжный, как будто кто-то водил ножом по стеклу. Он доносился слева, из-за группы мёртвых деревьев.
— Угри, — тихо сказала мать. — Древесные угри. По описанию — атакуют с веток, сворачиваются в кольца. Быстрые. Очень быстрые.
Я вытащил кинжалы. Металл скользнул из ножен с тихим шелестом. Настя подняла посох, и на кончике навершия заплясало пламя. Мать отступила на шаг назад, поднимая руки — с её пальцев сорвался золотистый свет, окутывая меня и Настю тёплым сиянием.
Благословение Света: +15% к уклонению, +10% к скорости
Моё взросление или "странные события в период полового созревания