— Нет! — слишком быстро ответил Дима. — Просто... ну... вы такая... и я...
— Сиди, — сказала она. — Но без рук. Просто сиди.
И они замолчали. А в нашей палатке Серёга начал собираться.
Я услышал, как он зашуршал спальником, как застегнул молнию на шортах, как полез в карман рюкзака и что-то достал — маленькое, квадратное, судя по звуку. Презерватив.
— Ты куда? — спросила Лена.
— Туда, — коротко ответил Серёга.
— Сейчас? Там же Дима.
— Дима уже закончил. Он просто сидит. Я пойду.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Серёга поднялся и на четвереньках двинулся к выходу. Лена смотрела на него, открыв рот. Оля — с ужасом. Карина — с интересом.
— Вы с ума сошли, — прошептала Оля. — Оба. Она что, публичный дом?
— Похоже на то, — ответила Карина. — Только вход бесплатный.
— Серёг, — окликнула Лена. — А если она тебя пошлёт?
— Не пошлёт.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что я не Дима. Я не буду просить. Я предложу.
И он выскользнул из палатки. Я слышал, как он идёт по траве — спокойно, уверенно, без тени сомнения. Слышал, как останавливается у маминой палатки. Слышал, как стучит костяшками пальцев по натянутому брезенту — тук-тук-тук, три коротких удара, как будто в дверь квартиры.
— Екатерина Игоревна, можно?
Пауза. Удивлённый смешок.
— Серёжа? Заходи. У нас тут, оказывается, очередь.
И звук молнии. И его шаги — внутрь. И голос Димы:
— Я, наверное, пойду тогда...
— Как хочешь, — ответила она. — Можешь остаться. Можешь идти. Ты своё получил.
— Я... пойду. Отдохну. Спасибо.
— Иди. И позови кого-нибудь ещё, если хочешь. Мне сегодня всё равно.
Я сжал зубы. «Мне сегодня всё равно». Она сказала это так буднично, как будто речь шла о том, кому достанется последний кусок пирога. «Позови кого-нибудь ещё». Господи, она что, готова принять весь лагерь?
Дима вернулся в палатку через минуту. Он был взъерошенный, мокрый от пота, с блаженной, глупой улыбкой, которая не сходила с лица, даже когда он пытался придать себе серьёзный вид. Он плюхнулся на спальник и выдохнул.
— Ну? — Лена накинулась на него сразу. — Рассказывай.
— А что рассказывать?
— Как она?
Дима помолчал, подбирая слова.
— Охренеть, — сказал он наконец. — Просто охренеть. Я таких женщин не встречал.
— А что она делала? — спросила Оля.
— Всё. Ну, не всё — времени мало было, — но многое. Она такая... она не стесняется ничего. Она сама меня направляла. Сама говорила, что ей нравится. Сама сверху села. И она такая мокрая... я даже не ожидал, что так бывает.
— Диман, подробности оставь при себе, — поморщилась Карина.
— Почему? Вы же слушали. Я рассказываю. Она вообще не как обычная тёлка. Обычная лежит и ждёт. А эта — она... она как огонь. Ей нужно, чтобы ей делали, но и она сама делает. И ещё она говорит — говорит, что ей нравится, что не нравится, куда давить. Я таких не встречал. Это просто… просто охуенно.
— Лучшее, что у тебя было? — подсказала Лена.
— Да. Лучшее. Хотя и быстро. Но она сказала, что для первого раза нормально. И что я молодец.
— «Молодец», — повторила Лена. — Она тебя похвалила. Как ребёнка.
— Не как ребёнка. Как мужчину. Она сказала, что я искренний. И что это ценное качество.
— Ого. Она тебе ещё и комплименты делала. Полный сервис.
— Завидуй молча, — сказал Дима.
— Я не завидую! Я...
— Завидуешь, — перебила Карина. — Ты весь день про неё говоришь. Ты её обсуждаешь, ты её осуждаешь, ты её называешь шлюхой, но на
Баночка меда