он не просто хочет её тело. Он хочет её понять. И у него получается.
— Да... Серёжа... да... ещё... я сейчас... я сейчас...
И её крик — долгий, низкий, гортанный, полный такого наслаждения, что у меня самого перехватило дыхание.
— Кончила, — прошептала Оля. — По-настоящему.
— Да, — сказала Карина. — По-настоящему.
А Лена промолчала. И в этом молчании было всё. Зависть, злость, возбуждение. И, может быть, капелька восхищения. Потому что моя мать только что кончила с третьим мужчиной за эту ночь — и, кажется, собиралась продолжать.
Ночь была далеко не закончена.
***
Серёга пробыл у неё около получаса.
Я считал минуты по дыханию — своему, чужому, её. Когда он только зашёл, я думал, что это будет быстро: умный парень, книжки читал, сейчас покажет класс и уйдёт. Но он не уходил. Он делал что-то такое, от чего мама стонала иначе — не так, как с Виктором, не так, как с Димой. Глубже. Тише. Настоящее. Иногда наступала полная тишина — на минуту, на две, — и я слышал только их дыхание: её частое, прерывистое, и его ровное, спокойное. Он что-то шептал — слов было не разобрать, но интонация была инструктирующей. Она отвечала — тихо, удивлённо. «Да... вот здесь... откуда ты...»
А потом снова стоны. Снова шлепки. Снова её голос, взлетающий до хриплого крика.
В мужской палатке никто не спал. Даже Андрей и Илья, которых, казалось, не мог разбудить никакой звук, теперь ворочались на спальниках, прислушиваясь. Андрей делал вид, что спит — но я слышал, как изменилось его дыхание. Илья лежал с открытыми глазами, уставившись в потолок, и молчал.
— Она кончила? — спросила Оля, когда очередной крик Екатерины стих.
— Похоже на то, — ответила Карина. — Уже второй раз с Серёгой. Или третий. Я сбилась.
— Третий, — подтвердил Дима. — Я считаю. Первый был от пальцев. Второй — когда он её сзади. Третий — только что. Она кричала «Серёжа, Серёжа, Серёжа». Три раза.
— Ты и это считаешь? — хмыкнула Лена.
— А что ещё делать? Я всё равно не сплю. И вы не спите. И они там не спят. Весь лагерь не спит.
— Кроме Саши, — сказала Карина и посмотрела на меня.
Я лежал с закрытыми глазами. Дышал ровно. Лицо — спокойное, расслабленное. Руки — вдоль тела. Идеальный спящий. Никто не знал, что внутри меня всё кипит, плавится, разрывается на части. Никто не знал, что я слышал каждое слово, каждый стон, каждый шлепок. Никто не знал, что я уже не просто возбуждён — я на грани безумия.
— Саша спит, — сказала Лена. — Счастливый.
— Или притворяется, — добавил Серёга... нет, не Серёга. Серёга был в маминой палатке. Это сказал кто-то другой.
Я приоткрыл глаза — самую малость, сквозь ресницы. В палатке появилось новое лицо. Костя. Тот самый, который храпел как медведь и которого не могли добудиться час назад. Он сидел на спальнике, протирая глаза, и смотрел на всех мутным взглядом.
— Ты проснулся? — спросил Дима.
— А ты как думаешь? — Костя зевнул. — Тут ор стоит такой, что мёртвый проснётся. Я думал, это сова. Или волки. А это, оказывается...
— Екатерина Игоревна, — подсказала Лена.
— Да ладно. Серьёзно?
— Абсолютно. Уже третий час. Виктор был первый. Потом Дима. Теперь Серёга.
Костя перевёл взгляд с Димы на пустой спальник Серёги и обратно.
— Вы что, все там уже побывали?
— Не все, — ответил Дима. — Только я и Серёга. Илья спит. Андрей спит. Ты спал. Но теперь ты проснулся.
Золотая молодежь