самом деле тебе просто хочется быть на её месте. Или на месте Димы.
— Я не хочу быть на месте Димы!
— Тогда на месте Серёги. Он сейчас там.
Лена замолчала. И в этой тишине мы услышали голос Серёги — спокойный, ровный, как будто он читал лекцию:
—. ..дело в том, что женское тело устроено сложнее, чем мужское. У вас есть зоны, о которых многие мужчины даже не знают. Я читал об этом и хотел бы попробовать. Если вы не против.
И её смех — удивлённый, но довольный:
— Ты странный парень, Серёжа. Но интересный. Попробуй.
И потом — тишина. Долгая тишина, минуты на две, нарушаемая только шорохом ткани и её дыханием. А потом — её вздох. Громкий, резкий, почти испуганный:
— Ого. А ты не прост. Откуда ты...
— Я читал. Здесь — точки. Если надавить правильно — будет сильнее. Вот здесь и здесь. Чувствуете?
— Да... да, чувствую. Господи. Продолжай.
И снова тишина. И снова её дыхание — теперь частое, прерывистое. И тихий, почти беззвучный стон — не театральный, как с Димой, а настоящий, глубинный, тот самый, что был с Виктором. Серёга действительно что-то делал. Что-то, чего она не ожидала.
— Он её пальцами, — прошептал Дима. — Он мне рассказывал. У него техника какая-то особая. Он по книжкам учился.
— По книжкам, — Лена фыркнула. — По порно, а не по книжкам.
— По книжкам. Он реально анатомию изучал. И тантру. И ещё что-то.
— Тантру, — повторила Карина. — Серёга — тантрист. Кто бы мог подумать.
— А что такое тантра? — спросила Оля.
— Это такая штука... когда секс не для оргазма, а для энергии. Долго, медленно, с задержками дыхания. Можно кончать без семяизвержения. И женщина от этого... ну, говорят, что это самое сильное.
— И он это умеет?
— Судя по звукам — да.
Из палатки донёсся новый звук — теперь влажный и ритмичный. Но не такой, как раньше. Более медленный, более глубокий. И её голос — низкий, гортанный, совсем не похожий на тот, что был с Димой:
— Да... вот так... Господи, откуда ты знаешь... да... не останавливайся...
— Я не остановлюсь, — ответил Серёга спокойно. — Я могу долго. Очень долго. Расслабьтесь. Доверьтесь мне.
И она застонала — так, как стонала с Виктором в самые яркие моменты. Но теперь в этом стоне было что-то новое: не просто удовольствие, а удивление. Она не ожидала, что девятнадцатилетний парень может такое.
— Охренеть, — прошептал Дима. — Он её реально...
— Да, — перебила Лена. — Он её реально. И судя по звукам — лучше, чем ты.
— Я не спорю. Серёга — он... он особенный.
— Особенный — это когда умеешь. А когда не умеешь — это «быстро кончил». Разница есть.
— Лен, хватит, — сказала Карина. — Ты опять.
— А что? Я правду говорю. Серёга сейчас покажет класс. А Димка — ну, он старался, молодец, но класс — это другое.
— Я не обижаюсь, — сказал Дима. — Я знаю, что я не гигант секса. Но она сказала, что я молодец. И я буду помнить это всю жизнь.
— Всю жизнь, — повторила Лена. — Ну-ну. Посмотрим, что ты запомнишь после того, как Серёга закончит. Может, она его тоже похвалит. А может, уже не отпустит.
И мы замолчали, слушая, как Серёга методично и спокойно доводит мою мать до такого состояния, какого она, кажется, не испытывала даже с Виктором. Её стоны становились всё громче, всё глубже, всё более настоящими.
А я лежал и думал: третий мужчина за эту ночь. И этот — самый опасный. Потому что
(1) Прохладная Бухта "Руслан"