Теперь это скорее сила. Чары. И её нельзя просто так выбросить. Её можно только передать.
Он помолчал, глядя в огонь. — Я ухожу, Фрида. Далеко. Хочу ещё раз увидеть горы. И эльфов. И, может быть, наконец дописать свою книгу. А силу эту оставить не на кого, кроме тебя. Передаётся она... ну... тем же путём, каким носится.
До меня дошло не сразу. А когда дошло, я фыркнула от смеха: — Бильбо, ты что, просишь меня подставить тебе попку на прощание? — Если коротко, то да, — он смущённо почесал затылок. — Но решать тебе. Если не хочешь — найду другой способ. Наверное. Когда-нибудь.
Я подумала ровно три секунды. Во-первых, это Бильбо, и я любила его больше всех на свете. Во-вторых, анальный секс я обожала, как свежие грибы с маслом, то есть страстно, часто и без малейшего стыда. В-третьих, кольцо всевластия! Это же звучит как самое настоящее приключение, а о приключениях я мечтала с детства, слушая его сказки.
— Давай, — сказала я. — Только аккуратно, ты всё-таки старенький. — Старенький, — обиделся Бильбо. — Посмотрим ещё, кто тут старенький.
* * *
Он смахнул со своего огромного дубового стола свитки и чернильницы, оставив только старые карты, и похлопал по столешнице. — Ложись-ка сюда, животиком.
Я легла грудью на стол, прямо на карту Средиземья, щекой куда-то в район Мглистых гор. Стол был прохладный и гладкий. Я задрала юбку на поясницу, спустила панталончики до щиколоток и переступила через них. Прохладный воздух коснулся голых ягодиц, и по коже побежали мурашки.
Бильбо встал позади меня. Я почувствовала его тёплые сухие ладони на своих бёдрах. Он медленно провёл ими вверх, по ягодицам, огладил каждую, словно примеряясь, а потом развёл их в стороны большими пальцами и тихонько присвистнул.
— Ох, Фрида... Какая же у тебя попка. Круглая, упругая, как два спелых яблочка. А дырочка-то, гляди, сама подмигивает. — Она просто знает, что сейчас будет весело, — хихикнула я в карту.
Он взял с полки маленькую глиняную баночку с маслом. У хоббитов масло всегда под рукой, и не только для блинов. Я услышала, как он открывает крышку, а потом почувствовала холодную скользкую каплю прямо на дырочке. Я вздрогнула. Бильбо начал размазывать масло подушечкой пальца, медленно, по кругу, обводя тугое колечко, слегка надавливая в центр и снова отпуская.
Я расслабилась и выдохнула. Он надавил чуть сильнее, и кончик его пальца мягко скользнул внутрь, на одну фалангу. Я ойкнула, а он замер, дав мне привыкнуть, потом вошёл глубже, до самого конца, и начал медленно двигать пальцем туда-сюда, поворачивая его, растягивая меня изнутри.
— Расслабься, девочка, не зажимайся. Вот так. Умница.
Через минуту к первому пальцу добавился второй. Стало туже, приятно распирало. Он раздвигал пальцы внутри меня ножницами, добавлял масла, и очень скоро я уже сама начала подаваться назад, насаживаясь на его пальцы, и тихонько постанывать.
— Ну хватит меня мучить, старый ты развратник, — простонала я. — Давай уже.
Бильбо хмыкнул. Пальцы выскользнули из меня, оставив после себя пустоту и лёгкое тянущее ощущение. Я услышала, как он расстёгивает пояс и как шуршат его бархатные штаны, падая на пол. Потом он снова положил одну ладонь мне на поясницу, прижимая меня к столу, а другой, судя по звуку, густо смазал свой член.
К моей скользкой, уже приоткрывшейся дырочке прижалась горячая, твёрдая головка. Для хоббита ста одиннадцати лет он оказался удивительно бодр, и, судя по тому, что я чувствовала, совсем не маленький.
Бильбо надавил. Сначала ничего не происходило, тугое колечко сопротивлялось. Потом он надавил сильнее, и оно нехотя, медленно начало
Горячая Тётя Света