хотят её - и она это знает, может, даже хочет того же, или просто хочет, чтобы её согрели, потому что здесь все хотят тепла, даже если это тепло - чужие руки, которые потом тебя задушат.
Я иду за ними, держась шагов на двадцать, и они не замечают меня, потому что вообще ничего не замечают — пьяные, молодые, глупые. Я читаю их мысли, как объявления на стене: «Сначала я, потом ты», «Нет, я первый», «Да заткнись, она уже готова». Девица смеётся, не понимая, что будет дальше, или понимая, но мне плевать, потому что я думаю только об одном — душ, вода, горячая, смыть пыль, смыть кровь, смыть станцию, смыть всё.
Они заходят в старый двухэтажный дом, главное чтоб была вода, дверь не заперта, здесь особо нечего красть. Я подождала, считая до ста, потом вошла тихо, как тень. В коридоре темно, пахнет пивом, и дешёвыми духами, и уже слышатся стоны — началось. Я иду на звук, и ванная оказывается приоткрыта, замок не работает, света нет, я просто прикрываю дверь и раздеваюсь быстро, почти рывком, и встаю под струи, смывая грязь, кровь, пыль, всё, пока кожа не становится красной, и это больно и хорошо одновременно. Я закрываю глаза, а стоны становятся громче, девица визжит, потом замолкает, потом снова, ритм как метроном, и я слышу, как бьётся плоть о плоть — мокро, грязно. Я открываю глаза, смотрю на своё тело — синяки, шрамы, рёбра, худая, как собака, но всё ещё живая, — и выключаю воду, вытираюсь чужим полотенцем, которое пахнет ими, плевать, одеваюсь быстро, мокрые волосы липнут к лицу, и выхожу в коридор.
И тут я слышу всё в самом разгаре. Дверь в комнату приоткрыта, и я вижу тени — они двигаются, интенсивно, один парень, или ужу другой, девка на кровати, ноги раздвинуты, спина парня изгибается, и она стонет, ей больно или хорошо, не поймёшь, но мои трусы мгновенно намокают, ткань прилипает, только что из душа, и я проклинаю их, себя, всё, потому что мне надо быть незаметной, но желание берёт верх. Я стою, смотрю, одна секунда, две, пять, разрываясь между «уйти» и «остаться», заглянуть, посмотреть, но нет — я знаю, чем это кончается, я всегда знала, но тело не знало, тело хотело. Я делаю шаг назад, потом ещё, потом поворачиваюсь и ухожу, выходная дверь скрипит, но никто не слышит, они заняты, и я выхожу на улицу, в холод, с мокрыми волосами и мокрыми трусами, иду быстро домой, в трубу, спать, потому что завтра будет новый день, новый голод, новое желание, но я всё ещё дышала.
Я Юнона. И я не сдохла. Я еще дышу. Пока
Лето
Я просыпаюсь от того, что кто-то трогает меня. Тёплый. Мягкий. Я хватаю нож. Но это солнце. Просто солнце. Луч через дыру в бетоне. Падает на лицо, на грудь. Я разжимаю руку. Лежу. Смотрю. Кожа гусиная. Соски твёрдые. Я вспоминаю тот дом. Тени. Стоны. Член, входящий в неё. Мои трусы мокрые. Я злюсь на себя. Но злость вялая. Как старая собака. Я больше не хочу кусать. Я хочу... чего? Тепла. Чтобы кто-то коснулся. Не для того, чтобы отнять. А просто так. Я не помню, чтобы было просто так. Может, и не было.
Встаю. Тело ломит. Надо идти. К начальнику. Работать не хочу. Платят мало. Босс всегда находит, как наебать. Но у меня еще есть порошок. Из сумки пловца. Много. Если сбыть через него, можно уйти отсюда. Далеко. Туда, где солнце не через дыру. Но страшно.
Тимур и его команда III. Bonus. Фрагмент 6 & 3/4. The Story. Эпилог