не могла отвести глаз. Как они менялись, один за другим... безжалостно, грубо... И Саша. О, Саша! Она... она же стонала, Катя. Сначала от боли, но потом... потом это было... совсем другое.» Она провела влажной ладонью по животу, ощущая, как пульсирует низ живота. «Ты почувствовала, как она изменилась? Как её тело... оно просто сдалось.»
«Да, сдалось. Но как?! Как можно так отпустить себя? Я видела, как её глаза закатывались, как она извивалась, как её бедра подавались навстречу... И этот звук. Звук, с которым они входили в неё... Это было... одновременно отвратительно и...» Катя не могла подобрать слова, задыхаясь от нахлынувших эмоций.
Даша подошла ближе, обняла Катю, их мокрые тела прижались друг к другу, вибрируя от переполнявшего их напряжения. «Возбуждающе, Катя. Не лги самой себе. Это было невероятно возбуждающе. Я дрочила там забыв обо всем на свете, просто глядя на неё. Представляя, как это... как это было. Дюжина. Дюжина мужчин.» Она прошептала это слово, словно священную мантру. «Её дыры были так набиты, что сперма стекала по её бедрам, по алтарю... Это было... первобытно. Дико.»
Их разговор переходил с шепота на сбивчивые восклицания, полные ужаса и неистового желания. Они делились мельчайшими деталями: как один мужчина держал Сашу за волосы вставив свой член в ее горло, как другой глубоко проникал, пока его шары не ударялись об её промежность. Они смаковали каждый стон Саши, каждый звук шлепка и хлюпанья, каждый всплеск белой жидкости, которая стекала по её телу. Это было не просто наблюдение – это было погружение, соучастие в извращенном ритуале, которое разбудило в них что-то уснувшее.
Не в силах больше сдерживать волну возбуждения, Катя и Даша отстранились от стен, страстно впились в губы друг друга, их языки сплетались в диком танце, отражая хаос в их душах. Их объятия были крепкими, жадными, отчаянными. Они споткнулись и рухнули на скользкий кафельный пол, не размыкая поцелуя. В позе 69, их тела извивались в немой, горячей схватке. Каждая из них искала в другой утешение и одновременно способ высвободить эту жгучую энергию, которую породил вид матери Кати. Их клиторы терлись друг о друга, языки и пальцы исследовали самые чувствительные места, доводя до исступления. Дикие, рваные стоны вырвались из их груди, когда они обе, почти одновременно, достигли бурного, сотрясающего до самых глубин оргазма, который смыл остатки напряжения, оставив после себя лишь приятную слабость и легкое головокружение.
Немного отдышавшись, но все еще дрожащие от пережитого, они поднялись. Перевозбуждение спало, уступая место решимости. Одевшись, они отправились на кухню, где начали готовить обед и ужин, готовясь к пробуждению Саши. Разговор продолжился, но теперь он был более спокойным, хотя и не менее серьезным.
«Ты действительно это сделаешь?» — спросила Даша, помешивая что-то в кастрюле.
Катя кивнула, не поднимая глаз от нарезки овощей. «После того, что мы видели? После того, о чем думали, наблюдая за ней? Как я могу не сделать этого? Это....»
«И я с тобой, » — твердо сказала Даша. «Как только Саша уснет снова. Мы вдвоем пойдем к своим алтарям.»
Они обменялись взглядами, в которых читались и страх, и предвкушение. Их связь, всегда крепкая, теперь стала практически неразрывной, выкованной в пламени общего переживания и шокирующего откровения. Они договорились, что повторят это, но уже на себе, пройдя через то же испытание, что и Саша.
Саша проснулась к трем часам дня. Она выглядела потрепанной и уставшей, но в её глазах горел странный, новый свет. После легкого обеда, который Катя и Даша приготовили, они втроем провалялись в кровати до самого ужина, не переставая обсуждать произошедшее.
Поездка