ритуала. Катя, не колеблясь, направилась к левому, Даша — к правому.
Механизмы фиксации сработали с пугающей четкостью и беспощадностью. Резкие щелчки замков на запястьях и лодыжках прозвучали в тишине как удары молота, забивающего гвозди в крышку гроба. Катя и Даша оказались зафиксированы в унизительной коленно-локтевой позиции, каждая на своем алтаре. Их тела замерли, обнаженные и беззащитные, полностью предоставленные на волю судьбы, ожидая прихода тех, кто должен был завершить начатое. Сердца их колотились в сумасшедшем ритме, отбивая последние секунды их привычной жизни, перед тем как погрузиться в абсолютную неизвестность. Холодный камень алтарей контрастировал с лихорадочным жаром их кожи, а ночные джунгли вокруг дышали тяжелыми, пряными ароматами, предвещая начало обряда.
Несмотря на то, что обе девушки давно перешагнули порог невинности и считали себя прожжёнными блядями, их накопленный опыт носил специфический характер. До этого момента вся их сексуальная жизнь, не считая оральных практик с мужчинами племени, ограничивалась тесным, замкнутым кругом — Катей, Дашей и Сашей, матерью Кати. Они годами тренировали свои тела, доводя гибкость и выносливость до предела, их интимные мышцы были разработаны и готовы к самым смелым экспериментам, но всё это происходило в условиях взаимной нежности или женского доминирования. Живая, пульсирующая мужская плоть внутри — это была терра инкогнита, пугающая и манящая бездна, о которой они только догадывались, глядя на Сашу вчера. Ни один дилдо или палец не мог сравниться с тем, что им предстояло испытать сейчас, когда теория должна была смениться сокрушительной, животной практикой.
Они ждали недолго. Из темноты джунглей начали появляться тени. Племя. Мужчины окружали их плотным кольцом. Их было много — десятки глаз, сверкающих в свете факелов, изучали молодые, дрожащие тела. Воздух наполнился запахом пота, земли и первобытного возбуждения.
Один из мужчин, высокий, с мощными бедрами, подошел к Кате. Он провел грубой, мозолистой ладонью по её ягодицам, оценивая гладкость и упругость кожи, а затем с силой шлепнул. Звук удара эхом разнесся по поляне. Катя вскрикнула, но её голос мгновенно потонул в одобрительном, гортанном гуле толпы. Ужас сковал девушек, проникая до самых костей. Теперь это была не игра, не эротическая фантазия в безопасных стенах тайной комнаты дома. Они были вещами. Живым ресурсом. Собственностью племени. Никаких стоп-слов, никакого пути назад — только тотальная покорность. Но именно эта абсолютная беспомощность, это осознание своей ничтожности перед массой мужской силы ударило в голову чистым, нефильтрованным адреналином. Влагалища увлажнились мгновенно, непроизвольно реагируя на первобытную угрозу, подготавливая тела к тому, что они были обязаны принять.
Первое проникновение стало для Кати тектоническим сдвигом в сознании. В неё вошли сзади — резко, грубо, без малейшего намека на прелюдию. Огромный, раскаленный член растянул её анус, казалось, до самого предела, заставляя ткани стонать от непривычного давления. Катя выгнулась дугой, готовая закричать от боли, которая тут же начала плавиться в экзотическое наслаждение, но крик захлебнулся: другой мужчина, стоящий впереди, грубо вставил свой член ей в рот, заполняя всё пространство до самой глотки. Она была насажена сразу с двух сторон, став живым связующим звеном между ними.
Дашу тоже брали двое. Один терзал её рот, заставляя задыхаться и глотать, в то время как второй медленно, сантиметр за сантиметром, входил в её узкое для таких размеров влагалище. Она чувствовала каждую вену на этом чудовищно твердом органе. Он разрывал её представления о вместимости собственного тела, проникая так глубоко, как она и представить не могла. — О да... боже... — мычала Даша в те моменты, когда её рот на секунду освобождался, а член внутри упирался прямо в шейку матки, вызывая глубокую, тупую
лыжная прогулка часть2