Я зацепился носком за камень. Пошатнулся. Упал в сторону стены. Ну всё. Добегался. Я уже ждал клинка в спину. Но убийцы пронеслись мимо.
Один. Второй. Третий. Я даже успел увидеть их со спины. За поворотом послышались ругань и удивлённые крики. Они были рядом. Совсем рядом. Но почему-то меня не видели.
Я медленно поднял голову. Иисус, Ашера и все святые небеса...
Никогда бы не подумал, что вид полуразложившегося трупа с кожей цвета старого воска и длинным раздвоенным языком покажется мне самым прекрасным зрелищем на свете.
Розалия шла прямо ко мне. Одна её рука почти оголилась до кости; с пальцев и предплечья свисали тёмные лохмотья плоти.
Она посмотрела на меня. Потом — на троих убийц, которые метались в каких-нибудь двух шагах, ругались и озирались по сторонам, словно я растворился в воздухе.
— Дон Антонио, — сказала она почти приветливо. — Если я не ослышалась, вчера ты назначил мне свидание. Я вовремя?
Она чуть склонила голову.
— Или ты занят и хочешь вернуться к своим друзьям?
Костлявая рука указала в сторону брави.
— Нет, прекрасная Розалия, — выдохнул я. — Ты как раз вовремя.
Я никогда в жизни не был так рад видеть мертвеца.
часть 12. Приглашение
Переулок около таверны «Пьяная Монашка», Таормина
Розалия подошла ещё ближе — даже слишком близко на мой вкус. Я быстро огляделся. Трое брави всё ещё метались по улице, ругались, заглядывали под навесы, тыкали мечами в тёмные углы наугад. Четвёртый сидел чуть поодаль и перетягивал обрывком плаща раненую ногу. Значит, последним ударом я его всё-таки достал. Утешение, прямо скажем, слабое.
Молодчик с распоротой щекой прошёл шагах в трёх от нас, прижимая к ране тряпку, и даже головы в мою сторону не повернул.
— Ты меня спасла, — сказал я.
Кому я это сказал? Трупу? Призраку? Нет, не призраку. Розалия только что коснулась меня холодной костлявой рукой, и прикосновение было вполне настоящим.
— И я умею быть благодарным.
Розалия улыбнулась. Улыбка вышла особенно мерзкая: с одной стороны губа почти сгнила, обнажив почерневшие зубы.
— Ой, правда, красавчик? Отблагодаришь?
Говорила она совершенно нормально. Голос оказался низким, грудным, бархатистым, с лёгкой хрипотцой и ленивой тягучестью. Голос красивой женщины, привыкшей, что мужчины замолкают и слушают. Отсутствие половины губы ему почему-то ничуть не мешало.
Да кто же ты такая?
— Разумеется. Золото? Сколько?
Она издевательски хихикнула.
— Мне? Золото? А ещё чего у тебя есть? Давай, благодари.
В этот момент один из ублюдков — тот, которого Пьетро успел полоснуть по руке, — опять прошёл рядом и едва не задел меня плечом.
Я понятия не имел, почему Розалия вмешалась. Почему спасает меня. Что ей нужно. И что случится, если я не угадаю. На меня вдруг накатил такой животный страх, что вспоминать до сих пор стыдно. Если я ей не понравлюсь — она просто перестанет отводить им глаза.
И вот тут меня понесло. К моему вечному стыду — действительно понесло.
— Всё, что захочешь. Украшения. Содержание. Моё покровительство, разумеется. Хочешь — поселю тебя в замке.
Тут я вспомнил, что при жизни покойница была шлюхой. А вдруг за пятнадцать лет истосковалась по прежнему ремеслу? Господи, прости.
— А может, ты меня хочешь? Я заплачу. Золотом, подарками... за твою любовь.
Иисусе Христе, что я несу? Ладно. Выживу — потом как-нибудь выкручусь. Розалия посмотрела на меня с неподдельным удивлением. Потом, кажется, даже польщённо.
— Значит, засыплешь меня золотом и подарками за мою любовь, красавчик?
— Засыплю.
Святой Джакомо, сохрани и спаси. Одна её бровь сохранилась почти целиком. Она медленно поднялась. И тут Розалия шагнула ко мне.
— Что ты...
Костлявая рука легла мне на плечо. Вторая обвилась вокруг шеи. От неё пахло
Наша гостеприимная Танечка