моя добрая знакомая. Препятствовать не станет. Попрошу — ещё и поспособствует счастью молодых.
Радость на мёртвом лице сразу погасла.
— Тогда не получится.
— Почему это ещё?
— Я знаю, где это. Слишком далеко от моей могилы. Мне туда не добраться.
— Так покажи могилу. Прикажу выкопать твои кости. Земля-то всё равно неосвящённая. Перевезём поближе к монастырю. Гроб тебе сделают новый, из хорошего дуба — твой небось давно сгнил. Когда с Ферранте закончишь, отвезём обратно. Захочешь — похороним как положено: с отпеванием, внутри церковной ограды. Не захочешь — оставим всё как есть. Тут уж тебе решать.
— А ты, оказывается, мозговитый, дон Антонио. Вот так и надо.
И тут труп снова стал женщиной.
— Нет.
Наамара произнесла это совсем тихо.
— Ты понятия не имеешь, что именно держит нас здесь. Кости? Могила? Её ненависть? Всё вместе? Даже я не знаю наверняка. Выкопаешь кости — и что тогда? Скорее всего, ничего. Может быть, связь оборвётся и мы исчезнем. А может, оборвётся не так, как тебе бы хотелось. Я бы не советовала проверять это на себе, своих людях и половине Таормины.
Она чуть шевельнула пальцами. Острые, как бритва, когти тихо щёлкнули друг о друга.
— Впрочем, если очень захочешь проверить...
Она была совершенно серьёзна. Ладно. Не хочешь — не надо. А могилу всё равно надо найти. Обязательно. Если наши отношения когда-нибудь пойдут совсем скверно, полезно хотя бы знать, где лежит верёвка, за которую нельзя дёргать. Вдруг всё-таки придётся?
— Хорошо. Старую привязь трогать не будем. А новую сделать нельзя?
Наамара чуть прищурилась.
— Новую?
— Ты же к чему-то привязана сейчас, сама сказала. Значит, наверное, можно привязать и к чему-нибудь ещё. Хотя бы попробовать.
Я подумал об алтарях Ашеры. О силе, которую они собирали. О том, как эта сила растекалась вокруг них, медленно меняя людей, открывая их души и сердца Истинной Вере. И один такой стоял прямо в Санта-Катерине.
Отдать какой-то демонице — или кто там она — даже один алтарь было бы кощунством. За которое с меня, очень может быть, ещё и спросят.
Но поделиться частью его силы? Может, это и угодно Ашере. А если нет — алтарь сам должен отвергнуть Наамару.
— Алтарь Ашеры, — сказал я. — Можно попробовать привязать тебя с Розалией к нему.
Наамара выдержала паузу.
— И потом?
— Если получится, сможешь действовать возле него. Может быть, и возле других тоже. В Санта-Катерине алтарь есть.
— Может быть? Если получится?
— Я никогда не имел дел ни с кем, хоть отдалённо похожим на тебя. Алтарь благословлён Ашерой. Я попробую связать тебя с ним. Но понятия не имею, сработает ли.
Она усмехнулась.
— И ты, дон Антонио, предлагаешь мне позволить тебе провести надо мной неизвестный ритуал. А потом, когда надоест, оборвёшь новую привязь.
Вот ведь дрянь. Удивительно идёт разговор. Пять минут назад я обещал ей золото за поцелуи с покойницей. Да и не только за поцелуи. А теперь мы торгуемся за мои святыни.
Я машинально оглянулся на убийц. Первые минуты они ещё шарили вокруг, уверенные, что я успел где-то поблизости спрятаться. Потом растерялись. Один ушёл дальше по улице, заглядывая в переулки; второй вернулся к раненому; третий стоял посреди мостовой и ругался, никак не понимая, куда мог исчезнуть человек, который только что был у него перед глазами.
Пока Наамара держала на них морок, можно было ещё всласть поторговаться.
— Нет. Я предлагаю тебе возможность уйти от могилы. Но алтари мои. Ты не будешь пить из них сколько захочешь. Только понемногу, столько, чтобы не ослабить алтарь. И поклянёшься в этом. Пусть клятва станет частью самого заклятия.
Через подругу к сестре. Часть 1. Подруга сестры