— Хорошо. Ворота не открывать никому без твоего приказа или моего.
Гильермо коротко кивнул и опустился рядом с Джанни.
— Этого — на плащ. Осторожно с головой. Пьетро тоже на ноги не ставить.
Двое уже снимали плащи и продевали копья через ткань. Носилки получились паршивые, но лучше, чем тащить раненых под руки.
— А вы, синьор?
— Дойду.
Я попытался подняться и тут же пожалел об этой самоуверенности.
Гильермо успел подхватить меня под здоровую руку.
— Дойдёте, — согласился он. — С моей помощью.
Спорить не было сил.
— Кто вас поднял?
— Та девка из таверны. Нуцца. Прибежала к воротам чуть не босиком. Кричала, что на вас напали.
Нуцца. Значит, услышала шум, выскочила на улицу, увидела, как брави режут меня и моих людей. И вместо того чтобы спрятаться под лавкой, побежала к замку. В темноте, окольными улицами, не зная толком, не наткнётся ли на тех же ублюдков.
А ведь она даже не была моей служанкой. Да, её семье мы помогли. Хотя всё, что мне тогда было нужно, — вышвырнуть Винченцо и передать «Пьяную Монашку» в откуп Пьетро. Они просто удачно подвернулись под руку.
Для меня — мелкое дело. Для неё, выходит, милость. И всё-таки побежать за помощью она решила сама. Этого я от неё не ожидал.
Дорога назад запомнилась плохо. Камни под ногами, рука Гильермо у меня под локтем. Кто-то впереди колотил в двери, поднимая городскую стражу.
В замке нас ждали. Над воротами полыхали две железные корзины, набитые смолистой щепой. Такие же огни горели на башнях, у лестниц и вдоль стен. Между зубцами тускло краснели фитили двух аркебуз.
Ворота приоткрылись. Во дворе столпились едва ли не все домочадцы. Увидев Джанни — без сознания, белого от потери крови, — Лючия с криком бросилась к нему. Белла шагнула следом, но на миг остановилась и посмотрела на меня.
Только тогда она заметила кровь на моей одежде и то, что я держусь на ногах, опираясь на плечо Мемо. Глаза её расширились. Она уже повернула было ко мне. Я мотнул головой и кивнул на Джанни.
— Иди.
Белла задержала на мне взгляд ещё на мгновение, убедилась, что я хотя бы стою, и бросилась вслед за Лючией.
Донна Беатрис уже распоряжалась:
— Маруцца, чистые простыни молодому синьору. Агнесса, Сальво — чего застыли? Воду кипятить. Ческа, живо в кладовую, тащи одеяла...
Около Пьетро хлопотали двое — Лена и, кого я не ожидал здесь увидеть, Нуцца.
Она могла спрятаться в погребе или забиться под лавку — никто бы её за это не попрекнул. Но она подняла тревогу, пробралась в замок мимо брави и привела помощь.
Я снял с пояса кошель и протянул ей.
— Возьми.
Нуцца растерянно посмотрела на меня.
— Синьор?..
— Мои люди получают жалованье за то, чтобы рисковать за меня. Ты — нет. А всё-таки рискнула.
Она осторожно взяла кошель и заглянула внутрь. Потом быстро перебрала монеты пальцами.
— Синьор, вы ошиблись... здесь пять золотых таренов. Нет... шесть.
Я пожал плечами.
— Значит, шесть.
— Но это же...
— Там ещё серебро должно быть. Заслужила.
Мемо вопросительно посмотрел на меня.
— Позвать маэстро Бенедетто?
— Да. И пошли троих наших к нему домой. Не слугу. Если там сейчас кого-нибудь штопают после драки — брать. Потом проверить всех цирюльников.
Я перевёл дух.
— Ещё по двое конных на дороги к Мессине и Катании. Если уже ушли — догонять. Возьмут — хорошо. Не возьмут, пусть хотя бы не потеряют след. Город пусть прочёсывают люди Консилио.
Стефано и Джакомо подвели лошадей. Через несколько минут Гильермо со своими людьми умчался в ночь. Ворота снова захлопнулись.
Раненых уложили в одной из комнат нижнего этажа. Под Джанни подложили
Просто немного мозахизма