— Стефано! Джакомо! Идите к башне, смените Маццо. Нагрудники, саллады и алебарды возьмите в караулке.
Мальчишки-конюхи не бойцы, но тревогу поднять успеют. Остальным я махнул рукой.
— Здесь больше делать нечего. По местам. На стенах смотреть в оба. Воду держать горячей. Никого постороннего в замок не пускать.
Люди понемногу разошлись. У дверей остались только те, кого я выбрал.
Когда пришёл Маццо, я пересчитал их взглядом.
Десять. Хватит.
— Входите. Я приглашаю вас сюда как людей моего дома. Мне нужна ваша помощь.
Они один за другим переступили порог. Никто не спросил, что именно я собираюсь делать. Падре Маттео принялся зажигать свечи. В их свете статуя Марии Магдалены казалась почти живой.
Хорошо. Очень хорошо.
Остальные становились вдоль стен, освобождая место вокруг Джанни и Пьетро. Никого не пришлось уговаривать.
Я положил ладонь на расписную деревянную руку Магдалены.
— Господи Вседержитель, Отец наш. Иисусе Христе, Спаситель наш. Ашера, Матерь жизни, во всех трёх ипостасях твоих. Услышьте нас.
Я указал на Джанни и Пьетро.
— Эти люди пролили за меня кровь. Их час ещё не пришёл. Не отдавайте их смерти. Верните им дыхание и дайте плоти силу исцелиться.
Теперь — к Ашере. Я потянулся к Силе и коснулся ею статуи.
Отклик пришёл сразу. Благословение алтаря расходилось от образа Магдалены невидимыми волнами, заполняло часовню, просачивалось сквозь стены в залы и башни замка. Камень его не удерживал. Оно переливалось через крепостные стены, стекало вниз по склону, растекалось по улицам и переулкам города и там смешивалось с таким же течением от второго алтаря, недавно поставленного в Дуомо.
День за днём, понемногу, почти незаметно, они делали своё дело: смягчали сердца, открывали умы Свету, гасили ревность, возбуждали страсть, приучали к бесстыдству, потворствовали похоти и внушали скабрезные мысли.
Но сейчас мне нужна была вся эта сила здесь. Я ухватился своей Силой за невидимые нити и потянул. Благословение послушно двинулось обратно. Из города — вверх по склону. Из дворов, залов и башен — к часовне. Всё ближе, всё плотнее, пока наконец не собралось все вокруг своего источника.
И тогда я почувствовал его уже на себе.
Боль в раненой руке отступила. Исчезла усталость, притихла тревога. Я даже почти забыл зачем я здесь. Осталось только тёплое, почти пьянящее ощущение близости Ашеры. Неудержимое желание и похоть охватили меня. И не только меня, всех.
Первой не выдержала Мария. Не удивительно, с ее-то блядским опытом. Упав на колени перед тем кто стоял ближе всего к ней, это оказался Лука, она резко дернула вниз штаны и буквально насадилась своим ртом на его стоящий колом хер.
А вот то, что вторым оказался Джироламо было неожиданно. Я-то думал он стеснительный. Мажордом же буквально набросился на свою гулящую дочурку. Обнял, прижал, его язык пронырливо залез в ее ротик, сплетаясь с ее, ухватил за край юбки и задрал подол. Юбка Анжелики, кстати сказать, была куда как короче чем еще пару месяцев назад, что и облегчило задачу любящего папашки. Дочь же тем временем, придя в себя от первого натиска, торопливо развязывала шнуровку на штанах Джироламо, освобождая вздыбленный член. Ее усилия увенчались успехом и штаны наконец упали к ногам мажордома. Тот приподнял Личетту, усадил прямо на низкую резную алтарную ограду и вошел в ее уже истекающую соками пизденку. Она обвила батю ногами, крепче прижимая к себе. Не думаю что Джироламо совокупился с дочкой хоть раз с того случая, когда я заставил Анжелику отсосать ему вместе с Беллой, и теперь они спешили наверстать упущенное.
Я знал, что моя любимая женушка питает к своему сыну, моему пасынку, отнюдь не только материнские
Новое знакомство часть третья