на Лену, отчитала её за то, что она позорит наш дом, и отправила обоих грехи замаливать прежде чем Доменико успел о чём-нибудь спросить.
— Сама додумалась?
— Ну да.
Он несколько мгновений смотрел на меня, потом кивнул.
— Правильно сделала.
Я довольно заулыбалась.
— А потом Чезаре сказал, что раньше в нашем доме такого не было. Я спросила, чего именно не было, потому что я ведь понятия не имею, чем Лена с Андрео там занимались...
Отец приподнял бровь.
— Лючия.
— Он поверил! — Я не выдержала и рассмеялась. Так, хватит, а то опять буду хохотать до колик. Святой Калоджеро, спаси и сохрани. — Он сказал, что я простодушная и невинная. А потом я сказала, что, наверное, действительно слишком наивна и не замечаю опасности, и попросила обязательно рассказывать мне, если он, дон Федерико или падре Доменико что-нибудь узнают. Он пообещал.
На этот раз синьор отец даже улыбнулся.
— Неплохо.
— Я ведь ему даже ни разу не соврала, — с гордостью добавила я.
— Молодец. Только не увлекайся. Федерико — не Чезаре. Держись пока подальше и от него, и от падре Доменико. Они не столь просты.
— Да-да, конечно. Буду осторожна.
Я слушала уже вполуха. Главное — всё сделала правильно. Синьор отец сам так сказал. А я уже снова прокручивала в голове всё, что случилось за сегодняшний день. Пока не дошла до Чезаре, ошарашенного смотрящего то на заляпанное малафьей личико Маддалены, то на болтающийся длинный член Андрео. Потом Чезаре куда-то исчез, а я представила себя на месте горничной за мгновение до того, как парочку застукал этот противный падре Доменико. По телу стала расплываться приятная истома.
Что ж, раз с делами на сегодня покончено, можно было и немного пошалить. Я медленно наклонилась к Антонио и коснулась его губ мягким поцелуем. Мгновение помедлив, он подался мне навстречу, и я почувствовала, как его язык осторожно, но уверенно скользит между моими губами. Тем временем моя рука спустилась ниже, ловко развязала шнуровку и проскользнула внутрь штанов. Ладонью я обхватила его уже твердеющий член и начала медленно, дразняще водить по нему пальцами.
Не отрывая глаз от синьора отца, я соскользнула вниз, на колени между его разведённых ног, и осторожно стянула с него штаны, выпуская наружу его мужское естество. Медленно облизав головку и поиграв с яйцами, я наконец взяла его орудие в рот. Барон положил мне руку на затылок, мягко, но настойчиво прижимая ближе. Я послушно задвигала головой взад-вперёд, стараясь принять его как можно глубже — так, как учила меня эта пута Маруцца. Конечно, я ещё не могла брать так глубоко, как она, но старалась изо всех сил. Кажется, до половины всё-таки дошла.
Выпустив на мгновение член барона из своего жадного ротика, я щедро обслюнявила его, потом, преданно глядя на Антонио своими карими глазами, легонько пошлёпала себя им по щекам и снова заглотила. Мои старания не пропали даром: отец сдался под моим напором и кончил. Первая струя попала мне прямо на язычок. Тут я опять вспомнила эту бесстыдницу Маддалену и подумала: а почему бы не попробовать так же? Чуть отстранившись, я выпустила член из рта. Он понял, чего я хочу, и направил его мне прямо на лицо. Тёплые потоки семени залили губы и щёки. Одна капелька даже попала на левое веко.
Облизав губы, я поднялась, мило улыбнулась и наспех привела себя в порядок.
— Спасибо, Лючия. И за то, что ты узнала, и за это, — с улыбкой произнёс барон.
Попрощавшись, я отправилась к себе. Как ни печально, спать сегодня придётся одной — а я ведь только начала
Катя часть 2