и соблазнялись женами чужими. Отцы лишали девственности своих дочерей, а матери принимали сыновей, братья знакомились с прелестями сестер и сношали их.
Местный падре грозил адскими муками грешникам, но грехи прихожанкам отпускал в постели и имел интимную связь со своей теткой. Но моя мужская властность была диковинной для этих мест. И если мужчины-солдаты ворчали, то женщины обычно покорялись мне – все более с охотой, верно, соскучившись по своему зависимому слабому положению.
Как раз от одной любовницы я впервые услышал о Эль поро дель каагуй – духе леса, духе сельвы. Дело было ближе к полночи, разгоряченные после первой схватки, мы отдыхали на соломенных половицах, укрывавших земляной пол.
Лампа, заправленная керосином напополам с кукурузным маслом, давала копоть и неровный свет. Я пальцем водил вокруг темного соска молодой женщины. Даже в скудном освещении она была прекрасной. На родине я даже не мог мечтать о такой красотке. Здесь же подобное совершенство было заурядным и даже казалось каким-то мошенничеством. Если в Европе женщины, чтоб быть красивой следили за собой, шли на ухищрения, то здесь девушки были неотразимыми без помад, пудр, стройны без корсетов.
Конечно, на фоне такой красоты попадались дурнушки, толстушки, наконец возраст давал знать о себе. И вот, дурачась, я спросил:
— А что делают ваши женщины, у которых нет кавалера? Ласкают себя сами?..
— Зачем? – засмеялась девушка, имени которой я уже не припомню. – Они идут в сельву. И вместо мужчины это делает Эль Поро Дель Каагуй. Говорят, это даже лучше мужчин...
— Ну а ты почему не пробовала этого Эль Поро?.. – засмеялся я.
Тогда я полагал, что это шутка, в крайнем случае – забавное суеверие.
— Он не такой красавчик, как ты. Но, может, я испробую его позже... А пока...
Она повернулась и поцеловала нежно меня в губы. Я понял, опрокинул ее на спину, стиснул грудь, лег сверху. Ее пальцы нащупали мой член и направили его в себя. Я навалился – ее лоно знало множество любовников и приняло меня легко. Девушка выгнулась, я стал в ней привычно и ритмично двигаться.
Ее рот открылся, ее беззвучный крик почти оглушал меня...
Эль Поро и другой берег
Шло время. Зима сменилась весной, а после – летом. Жара в самом случалась оглушающая. Потом на пампасы обрушивался дождь, лил несколько дней так, что везде появлялась плесень и сухие дрова было просто не найти.
Однако же по ледяным ветрам, налетавшим в Германию с Северного моря, все равно не скучал.
Армия кормила и одевала меня. Жалование я тратил преимущественно на книги (довольно дорого) и выпивку (почти даром), и первый раз в жизни у меня стали появляться отложенные деньги.
Вы можете не поверить, но я даже погашал свои старые долги – уж не знаю, зачем мне это было нужно. Для душевного спокойствия, что ли?
Затем я собрал детекторный приемник, и прижав к уху слушал музыку из Пунта-Виктории, Буэнос-Айреса. Иногда через далекие грозы и помехи прорывался эфир Мадрида, Парижа, а совсем редко я слышал позывные Лондона и Берлина.
Тосковал ли я за родиной?.. Ничуть. Меня туда ничего не звало. Сначала я имел план, скопить денег, и, выйдя в отставку, вернуться в Германию, открыть пивную. Но позже я понял, что пивная в Пунта-Виктории – тоже неплохая идея.
Порой мне приходили письма из Европы: какие-то необязательные тексты. Родичи пытались разнюхать, как у меня дела, и не могу ли я помочь. Такие письма без ответа отправлялись в печь. Конверты я отдавал мальчишке, который чистил мне за это сапоги – он собирал марки.
Еще я научился и полюбил рыбачить. Маленькая мелкая речушка Рио-Мичи протекала
Случай в читальном зале-6.