её стонам понял, что она уловила кайф такой неторопливости: её голос стал другим, не торопливым, а тягучим, будто она наконец расслышала то, что я пытался ей сказать. Наши обнажённые тела лоснились от пота — её кожа блестела в жёлтом свете, моя тоже, и когда я прижимал её к себе, ощущал, как мы скользим друг по другу. Несколько минут — и девушка уже вздрагивала от оргазма: я почувствовал, как её тело напряглось, как оно сжалось вокруг меня — раз, другой, третий, — как её ногти впились мне в плечи, как её дыхание сбилось, как из горла вырвался долгий, протяжный стон. Я тоже был на подходе — низ живота тянуло, мышцы напряглись, и удержаться становилось всё труднее.
Юлия приподнялась — я почувствовал, как её тело отпускает меня, — и член с чмоканьем вышел из её киски. Девушка опустилась на колени перед ним — прямо на доски, — и благодарно стала сосать его: сначала обвела языком головку, собирая наши соки, потом заглотила глубже, задвигала головой. Я ощутил, как мои яички затвердели — тяжело, горячо, — как в них забурлила сперма и по стволу вверх устремилась в женский ротик. Я взвыл от избытка ощущений — громко, не сдерживаясь, — и Юлия Александровна, не выпуская изо рта мою головку, с урчанием облизывала её, проглатывая мой поток: я видел, как её горло дёргается, как она глотает, как её язык продолжает двигаться, собирая остатки.
Довольные и распаренные, мы окунулись в воды бассейна. Мы уже не плавали по дорожкам, а плескались в обнимку и целовались в освежающей воде.
Несколько минут такого купания — и я ощутил, что снова хочу учительницу рисования нашей школы. Прямо в воде я начал пристраивать вновь вставший член в учительскую киску, медленно входя в неё, пока вода ласкала наши тела. Юля обхватила меня ногами, и мы двигались в такт, чувствуя каждое движение друг друга, пока она снова не застонала от наслаждения.
Для меня настали приятные дни: с понедельника до пятницы я ночевал в школе, после уроков отдыхая и слушая музыку. Обе учительницы не давали мне скучать, после занятий заскакивали ко мне на чай. Так как обе были замужем, встречи были недолгими, но весьма приятными. Моя задача была отрегулировать график так, чтобы две Александровны не пересеклись.
Но они всё-таки пересеклись! Поплавав в бассейне — вода была прохладной, и мы вышли из неё с кожей, покрытой мурашками, — я и учительница рисования раскинули свои утомлённые тела на горячих деревянных полках в сауне. Мы уже в бассейне плавали без купальников — просто не стали их надевать, — поэтому в бане тоже были полностью нагими. Я в предвкушении продолжения любовался молодым и стройным телом коллеги по школе. Тело Юлии было восхитительным — одновременно женственным и спортивным, с теми самыми линиями, которые я так любил; я таких про себя называл кобылками — не в обиду, а с восхищением: стройные ноги, крепкие бёдра, упругая попка, и при этом мягкая, округлая грудь, и живот с едва заметной ложбинкой.
Мой член, естественно, от такого соседства не мог быть безучастным: он непроизвольно приподнялся и застыл в ожидании. Юля не смогла игнорировать такой намёк — она посмотрела на него, потом на меня, улыбнулась, — и вскоре она уже на коленках передо мной наяривала своим ротиком моего возбуждённого бойца: ощущал, как её язык скользит по стволу, как её губы сжимаются, как её ладонь работает у основания. Я, откинув назад голову и прикрыв глаза, гладил мокрые волосы женщины, которая расположилась между моих
Барин.