ноги химички себе на плечи — я почувствовал, как её икры легли на мои плечи, как её пятки оказались у меня за спиной, а колени прижались к моим ушам, как от этого изменился угол, — ввёл напряжённо стоящий член в её влажную киску, плотно прижался к ней и замер на некоторое время. Было очень приятно просто так лежать — не двигаться, не гнать, — целоваться, чувствуя, как время от времени напрягаются мышцы члена и влагалища: её тело будто разговаривало со мной, будто проверяло, здесь ли я, будто отвечало на каждый мой вдох.
Потом стал двигаться — нежно и медленно, чередуя фрикции с паузами и не прекращая целоваться: я входил, замирал, чувствуя, как она сжимается вокруг меня, выходил почти до конца, снова входил, и в этих паузах было больше, чем в любом быстром темпе. Мария стонала всё громче и протяжней — её голос то поднимался, то срывался, то затихал, — и я подхватил руками под её ягодицы, управляя ею, не давая увеличивать темп: она пыталась ускориться, податься навстречу, но мои руки держали её крепко, и она подчинялась, и от этого подчинения её стоны становились ещё глубже. Её язык у меня во рту, наоборот, шевелился всё быстрее — она целовала меня всё настойчивее, будто пыталась компенсировать то, чего не могла сделать бёдрами, — а её мышцы сжимались всё крепче, продолжая пропускать вглубь мой член, издавая чавкающие звуки, которые смешивались с музыкой и нашим дыханием.
Несколько минут стонов и охов — и я понял, что приплыл: внизу живота потянуло, напряжение нарастало, всё внутри сжалось. Выйдя из женщины — резко, с влажным звуком, — вскочил на ноги, потянув её за голову к своему дрожащему от сладкого нетерпения члену. Мария, открыв ротик, приняла моего бойца — глубоко, сразу, — и я вскрикнул и затрясся от переизбытка ощущений. На секунду Мария испуганно отпрянула — струи спермы упали на её причёску, на волосы, на лоб, — но, дав нескольким брызгам разлететься, учительница снова приняла поток себе в рот, с жадностью глотая, и её горло дёргалось, и я видел, как она глотает. Затем принялась облизывать мои яйца — нежно, тщательно, — и, как мне показалось, она ещё раз кончила, содрогнувшись пару раз лбом в мой живот. Я за шею приподнял её лицо и, пригнувшись, нежно поцеловал в солоноватые губы.
С Юлией, учительницей рисования, пришлось применить другую тактику. На вечернее прослушивание музыки в спортивном зале она откликнулась без энтузиазма — сослалась на усталость и гору тетрадей. А вот поплавать вечером в безлюдном бассейне она согласилась. Не мытьём, так катаньем!
Я сразу оценил её точёную фигурку, когда после душа в чёрном закрытом купальнике она подошла к бортику бассейна. Я уже был в прохладной воде, но кожа горела, — смотрел на гостью снизу вверх, и от этого ракурса её ноги казались ещё длиннее, ещё стройнее. Я прекрасно видел её стройные ножки — от щиколоток до бёдер, — и проследил взглядом каждую линию. Через тонкую ткань купальника — мокрую, прилипшую, — отчётливо проглядывались тонкая талия над округлостью её чудесных бёдер, её восхитительные, налитые спелостью груди, совершенная форма попки: ткань обтягивала её так плотно, что казалось, будто купальника нет вовсе. Мой член среагировал моментально — выпучил под водой мои плавки, и я почувствовал, как ткань натянулась, как она давит.
Юлия Александровна была очень симпатичной и лицом: блондиночка — светлые волосы, собранные в хвост, — большие голубые глаза, чуть вздёрнутый носик, пухленькие губки, которые скрывали ослепительно белые зубы; когда
Моя жена перед Вами