и я чувствовал под пальцами каждую прядь, — наслаждаясь её действиями: она умело ласкала от яиц до дырочки головки, проводила языком по уздечке, задерживалась на самом чувствительном месте, обводила головку кругами, и ощущал, как во мне нарастает — медленно, тягуче, будто вода в ванне поднимается. Похоже, у учительницы тоже были неплохие наставники.
Как бы ни был приятен минет — а он был очень приятен, — нужно было развивать ситуацию. Я оторвал женскую голову от своего паха — она выпустила член с тихим влажным звуком, — поставил учительницу на ноги. Продолжая сидеть на лавке, я стал помогать стягивать вниз её купальник: сначала лямки — они скользнули с плеч, обнажив ключицы, — потом ткань поддалась, потянулась вниз, по груди, по животу, по бёдрам, и я чувствовал под ладонями её кожу, горячую, влажную от пота, и обнажённая фигурка её была достойна обложки журнала Playboy.
Я на секунду замер, разглядывая её: грудь, тяжёлую, с тёмными от жары сосками, живот, плоский, с едва заметной ложбинкой, бёдра, округлые, плавно переходящие в ноги, — и в этом сухом жаре, в этом жёлтом свете лампы, её кожа блестела от пота, и от этого блеска она казалась ещё более желанной: каждая впадинка подчёркивалась, каждая выпуклость переливалась, и я видел, как по её шее стекает капелька, как она задерживается в ложбинке между ключицами, как исчезает.
Перекинув через мои бёдра свою ножку — я почувствовал, как её бедро легло на моё, как её кожа, скользкая от пота, прилипла к моей, — Юля уселась на меня лицом ко мне: её колени сжали мои бока, её грудь оказалась напротив моей, тяжёлая, тёплая, и ощущал, как её соски касаются моей кожи, как они твердеют от этого прикосновения; её живот прижался к моему животу, и в этом прижатии было столько близости, столько тепла, что я на секунду забыл, где мы.
Она сама своей рукой — уверенно, не смущаясь, — вставила в свою щель мой конец: я почувствовал, как головка раздвигает складки, как её тело принимает меня, медленно, по миллиметру, и опустилась на него — до конца, так что я почувствовал, как её бёдра коснулись моих. Вцепившись ладошками в мои плечи — ногти впились в кожу, — учительница ритмично заскакала на мне: быстро, нетерпеливо, будто хотела поскорее, будто боялась, что я исчезну. Её грудь подпрыгивала, её волосы падали на лицо, и она откидывала их назад, и от этого движения её шея вытягивалась, и я видел, как бьётся жилка под кожей.
Я обхватил её за бёдра — они были скользкими от пота, ладони едва держались, — и замедлил движения. Я стал управлять процессом, натягивая её киску на своего бойца медленными и глубокими колебаниями: приподнимал её — она почти выходила, и ощущал, как её тело сжимается вхолостую, как оно тянется за мной, — и опускал, чувствуя, как она скользит по стволу, как её мышцы обхватывают меня. Юля снова пыталась двигаться побыстрее — она подавалась вперёд, пытаясь задать свой ритм, — но мои руки твёрдо удерживали нужный темп: я не давал ей ускориться, я заставлял её чувствовать каждое движение. Учительница сдалась — я почувствовал, как её тело обмякло, как оно подстроилось под мой тягучий ритм, как её пальцы разжались на моих плечах, — и её стоны стали глубже, протяжнее, будто она наконец поняла, что я хочу ей дать.
Я, ощущая все нюансы наших касаний — как её тело принимает меня, как оно отпускает, как в этой медленной волне каждое движение отдаётся где-то глубоко, — по
Анальная неделя