— и её развитые сиськи, не меньше второго размера, впечатлили: тяжёлые, налитые, с тёмными сосками. Ученица стояла совсем голая перед учителем физкультуры, и это зрелище возбудило меня — член снова ожил.
— Сначала помоем тебя, а потом займёмся одеждой. — Я властно взял её за руку — её пальцы были холодными — и завёл в душевую под тёплые струи.
Вода согрела продрогшее тело, немного расслабила — я почувствовал, как её плечи опустились, как ушло напряжение. Я прижался к её спине — её кожа была мокрой, горячей, — ладони заскользили по мокрой коже: по плечам, по спине, по бокам. Когда я коснулся груди, а потом бусинок сосков, Наташа глубоко задышала — её дыхание сбилось, стало частым. Когда пальцы проскользнули в её щёлку — там было вязко, скользко, — она, закусив губу, тихо застонала. Слегка расставив ноги, она стала приседать, стараясь углубиться на моих пальцах, — и по этому движению, по этой неуверенной настойчивости я почувствовал, что происходящее для неё внове.
— Это у тебя впервые? — шепнул я на ушко.
— Да... — тихо простонала она.
— Тогда я буду очень осторожен. Есть проверенный способ: я сяду на пол, а ты сама медленно сядешь на него. Не спеша. Сначала будет чуть больно, но терпимо.
С этими словами я скользнул спиной по кафелю — холодный, мокрый, — уселся, облокотившись на стену. Впервые в жизни я был с девственницей и не имел опыта дефлорации — но опыт первого анального внедрения у меня был немалый, и я решил использовать этот метод.
Усадив её к себе лицом, я приподнял девушку за бёдра — она была лёгкой, — потянул на себя, направляя щель навстречу стержню: я ощутил, как мокрая головка упёрлась в дырочку и начала медленно заполнять. Наташе явно нравилось ощущать внутри этот мужской предмет — всё её тело дрожало и ломилось, — но страх сдерживал: она упёрлась руками в мои мокрые плечи, пытаясь удержаться на высоте. Я разжал руки — и она провалилась вниз: член вошёл на всю длину, мгновенно сделав её женщиной. Громко охнув от боли, Наташа застыла, вцепившись ногтями в мои плечи, — я почувствовал, как её тело напряглось, как оно сжалось вокруг меня.
Я не спешил — замер, давая привыкнуть к новым ощущениям: только ствол тихо подёргивался внутри от напряжения. Постепенно боль утихала — я чувствовал, как её тело расслабляется, как мышцы отпускают. Наташа совсем тихо повела бёдрами — едва заметно, будто пробуя, — потом ещё, чуть-чуть, и я уловил, как по её телу снова поплыли волны возбуждения: её дыхание изменилось, стало глубже. Она посмелее приподнялась и тихо опустилась на член, — и, забыв о боли, стала насаживаться на стержень, стоная от каждого глубокого проникновения, и её стоны были другими — не от боли, а от чего-то нового. Я не руководил темпом, давая ей дойти самой, — и Наташа взвыла от переизбытка чувств и застыла, судорожно сжимая ногтями и зубами мои плечи: я почувствовал, как её тело содрогается.
— Молодец, детка! Вижу, понравилось! Я сам еле сдержался, но в тебя нельзя. Вставай, ублажи старичка!
Я легко приподнял её — она была лёгкой, — встал на ноги. Поставив на еле держащие ноги, властной рукой опустил на колени: перед глазами Наташи трепыхалась розовая головка возбуждённого члена, блестящая от воды и её соков.
— Давай, возьми в рот! — я придвинулся к её лицу, и она поняла: послушно потянулась губками к жаждущему ласки члену, раскрыла ротик и поглотила глянцевую мокрую головку. Я засопел от наслаждения —
Раздвинула ноги