опустил её спиной на диван. Вытянувшись сверху, спустил треники вместе с трусами. Мои ноги разжали её колени — они вздрогнули и согнулись.
Боясь, что она опомнится, я суетливо задрал юбку. Нащупав пальцами кромку красных трусиков, сдвинул их вбок, почувствовав шёлковистость лобка. Понимая, что каждая секунда промедления может всё испортить, я нашёл головкой вход — там уже было влажно. Член вошёл на всю глубину, и я, ликуя, задвигал им внутри прекрасного женского тела. Лариса обняла меня за шею, помогая встречными движениями, наши языки сплелись в клейком поцелуе. Учительница младших классов оказалась не только красивой, но и страстной — её стоны сотрясали стены учительской, заглушая даже радио. Она была из племени кончалок — тех, кто испытывает оргазм за оргазмом.
Вскоре и я был готов. Ещё больше замедлил движения, сдерживая кипящий поток. В затуманенной голове метались мысли: куда излиться? Внутрь — беременность, на живот — испачкается одежда.
— В ротик? — прошептал я, задыхаясь от страсти, не размыкая поцелуя: мои губы всё ещё касались её губ, и я чувствовал её дыхание, горячее, сбивчивое.
— Да! — выдохнула она, и это «да» было таким же жарким, как её поцелуй, — она сама подалась навстречу, сама хотела этого.
Я вышел из тёплого тела — Лариса ахнула, её мышцы сжались впустую, пытаясь удержать меня, — сжав зубы и член от нетерпения, вскочил на ноги: колени дрожали, в ушах шумело. Приблизился к её личику — она запрокинула голову, приоткрыла губы, и в её глазах было столько всего: и страх, и желание, и какая-то отчаянная готовность, — приподняв за затылок — её волосы были мягкими, тёплыми, — вогнал член между губ. Бёдра задрожали, я громко рявкнул, вогнав головку поглубже, — и сильная струя спермы ударила в гортань блондинки: я почувствовал, как она содрогнулась, как её горло сжалось. Лариса закашлялась, пытаясь проглотить, но не справилась: поднесла руку к губам, выпуская часть, — полупрозрачная липкая жидкость растеклась по ладошке, и она машинально лизнула её, будто пробуя на вкус.
— Ну ты и зверюга! — выдохнула она, облизывая перепачканные пальцы, и в её голосе не было обиды — только усталое, удовлетворённое удивление.
— Ты тоже супер!
Лариса глянула на часы — до конца урока оставалось пять минут, — и бросилась к раковине с зеркалом приводить себя в порядок: поправляла блузку, вытирала губы, приглаживала волосы, и в её движениях была та торопливость, с какой люди прячут следы. Я натянул спущенные треники и отпер дверь.
— Заходи ко мне на кофе сегодня после уроков! — пригласил я.
Она промолчала, стоя спиной, но по отражению в зеркале я понял — придёт: её глаза, встретившиеся с моими в отражении, сказали больше, чем любое «да».
Лариса Николаевна пришла сразу после занятий.
— Владимир Михайлович, я сначала в душ — у меня после вас всё хлюпает! — с этими словами она скрылась за дверью.
Я дал ей полотенце и стал ждать. Но ждать не смог — не вытерпев, отправился следом в женскую душевую спортзала.
Лариса стояла в кабинке под тугими струями — пар поднимался вокруг неё, затягивая стекло, и в этом пару её тело казалось почти нереальным, будто нарисованным. По её прекрасному обнажённому телу водопадом скатывалась вода — по плечам, по спине, по ногам, — она держала рожок, чтобы не замочить блондинистые волосы, и я стоял в дверях душевой, не в силах двинуться: ноги будто приросли к кафелю. Молодое тело учительницы, покрытое золотистым летним загаром, было восхитительным: длинные стройные ноги идеальной формы начинали с красивых бёдер и шли из-под круглых пышных
40 минут