ним ехал кто-то хорошо мне знакомый. Пеппе его звали, Пеппе Бьондо. Один из людей отца. Молодой, красивый, крепкий, всегда щегольски одетый. Когда-то он мне даже нравился. Да и сам Пеппе порой со мной заигрывал. Разумеется, осторожно и только когда отец не видел. Я иногда отвечала ему тем же, хотя уже тогда понимала, что за его неизменной улыбкой скрывается далеко не самый добрый нрав. За то отец его и держал.
Зачем он приехал? По спине пробежал ледяной холодок. Значит, и отец где-то поблизости? Но почему тогда не появился сам?
Я подошла к мужчинам, которые уже спешились и вели коней под уздцы. Дон Джулио был весел и радостен, даже напевал что-то себе под нос. А вот мне услышанный обрывок разговора спокойствия не прибавил.
— Дон Джулио, мессир Ферранте приглашает вас обсудить некоторые вопросы, касающиеся вас обоих. В любое удобное для вас время, разумеется. Но если вас устроит сегодняшний вечер, он будет ждать вас на монастырской винодельне. Полагаю, вы знаете, где это.
— Разумеется! — Джулио расплылся в довольной улыбке. — Передайте мессиру Ферранте, что я очень ценю его приглашение. Я непременно буду. Я и сам давно искал встречи с ним, просто всё никак не представлялось подходящего случая.
— Но теперь такой случай вам удачно подвернулся, — ухмыльнулся Пеппе, казалось, с трудом сдерживая смех. — Мессир Ферранте будет вас ждать. О, донна Беатриче! Какая счастливая случайность! Прошу меня извинить, дон Джулио, я вас оставлю. Мессир велел передать дочери письмо и кое-что сказать на словах.
С этими словами Пеппе взял меня под локоток и отвёл в сторону от улыбающегося Джулио.
Господи Иисусе! Он же казался таким умным, таким проницательным! Неужели он не понимает, что ничего хорошего из этой встречи не выйдет?
Дурак...
Когда мы отошли подальше, Пеппе протянул мне письмо. Я развернула его — и кровь отхлынула от лица, а сердце ушло в пятки.
Отец писал, что если я хоть что-то позволила Джулио, то опозорила честь семьи. Он навёл справки и доподлинно выяснил, что дон Джулио вовсе не тот, за кого себя выдаёт. В семействе ди Монтефуско никакого сына с таким именем нет. Джулио — шпион, негодяй и подонок, подосланный бароном Антонио, который задумал погубить дом Пиньятелли. Отец запрещал мне даже заговаривать с ним. Он сам постоит за честь семьи и разберется с самозванцем. А потом поговорит и со мной.
Пеппе внимательно следил за тем, как менялось выражение моего лица, пока я читала письмо. Когда я наконец подняла глаза, он злобно ухмыльнулся:
— Мессир Ферранте был прав. Ты действительно спуталась с этим псом. У тебя на лице всё написано. Значит так, слушай, что велел передать отец. Ты немедленно, прямо сейчас, пойдёшь к себе и будешь сидеть там до завтрашнего утра. Никому ни слова. Особенно этому... как его... Джулио, или кто он там на самом деле. Мы уж с этим негодяем разберемся, а потом мессир Ферранте заберёт тебя отсюда. И молись, чтобы он тебя простил. Поняла?
Теперь на его лице не было и тени улыбки.
Я обречённо кивнула.
Насвистывая, Пеппе направился к коновязи, а я побрела к себе в спальню.
Но как же так? Всё это время дон Джулио был весел, учтив, умён. Он, казалось, всё на свете знал. В седле держался прямо, ходил как господин, говорил и распоряжался так, словно это было у него в крови. Он благородный синьор! Никакое отребье не способно так себя вести. Должно быть, отец ошибся.
Но ведь если дон Джулио никакой не шпион, значит, он действительно гость и родич синьора Антонио!
Расплата за разбитый джип