сработало как щелчок переключателя. Маска Алексея постепенно истончилась, уступая место глубинному подчинению раба. Он крепче сжал кожаный руль, послушно удерживая машину в заданной полосе движения и мысленно настраиваясь на домашний режим служения.
Они въехали на территорию участка в 22:10. Кованые ворота послушно закрылись за тяжёлым автомобилем. Раб заглушил мотор, быстро вышел из машины и услужливо открыл дверь перед Донной, покорной тенью следуя за ней к массивному крыльцу дома.
В прихожей привычный ритуал трансформации произошёл без единого лишнего слова. Подхватив её пальто, раб скинул дорогие туфли и начал расстегивать пуговицы пиджака. Следом на вешалку отправился тяжёлый шёлковый галстук, белоснежная сорочка и брюки.
Катя, не разуваясь и даже не взглянув на обнажённую тушку у двери, шурша своим дорогим нарядом, направилась в гостиную. Оставшись абсолютно голым, раб привычно пошёл за ней и, смиренно сев перед ней на колени, начал разувать её. Она, сидя в кресле, лениво вытянула вперёд уставшие ноги, давая возможность рабу размять их и покрыть поцелуями. Он без слов, зная предпочтения Хозяйки, разминал ножки, покрывая их поцелуями. Он испытывал невероятное желание угодить ей, своему божеству, своей Донне. Хозяйка расслабилась и сильнее откинулась в кресле.
— Алёна, лизать. Доставь-ка мне удовольствие. Как только ты умеешь своим язычком.
Приказ Донны отозвался внутри него мощной волной восторга. Она не хотела сегодня Womanizer NEXT или LELO. Перед ним сидело его карающее божество, его Королева, которая изъявила желание получить удовольствие от его рабского языка. Для него это было мучительным наслаждением.
— Слушаюсь, моя Донна.
Он подался вперёд, приближаясь к креслу, в котором расслабленно откинулась Хозяйка. Тонкий, дурманящий аромат её духов, смешанный с едва уловимым запахом дорогого вина, окутал его, полностью сосредотачивая на удовольствии Хозяйки. Раб бережно, осторожно скользнул под подол её дорогого наряда. Боясь оставить зацепку, он, слегка сминая подол, приподнял ткань.
Мир вокруг него мгновенно сузился и исчез. Под плотным куполом ткани воцарилась его собственная, замкнутая вселенная, сотканная из темноты, её тела и концентрированного запаха её женственности.
Госпожа сидела неподвижно, закинув голову на спинку кресла и прикрыв глаза. На её безупречном лице, подсвеченном мягким полумраком гостиной, застыла всё та же холодная, монолитная маска, но лёгкое, едва заметное дыхание выдавало её истому. Раб, чутко знающий каждые капризы и предпочтения своей Хозяйки, аккуратно раздвинул её колени. Перед его благоговейным взором предстали тончайшие шёлковые трусики, скрывающие её сокровенный цветок.
Дрожащими губами раб сначала припал к холодной, нежной мраморной коже её внутренних бёдер, оставляя дорожку из трепетных поцелуев и заставляя Хозяйку едва заметно вздрогнуть от контраста между его тяжёлым, распаленным лицом и её хрупким изяществом. Его дыхание и язык, горячие и влажные, по мере её возбуждения заставляли этот мрамор оживать, покрываться едва заметной испариной. Осторожно, боясь грубыми пальцами сделать зацепку на белье, он, оттянув по краям шёлковую ткань белья, снял с неё трусики, полностью обнажив её интимную зону. Он знал каждый миллиметр, каждую складку этой красоты. Аккуратно выбритое лоно открылось его взору в полумраке. Небольшие, слегка розовые малые половые губы казались девственными, слегка выглядывая из этого цветка и источая тот самый обожаемый, сводящий с ума мускусный аромат возбуждения, который раб впитывал как высшую награду.
Послушно раскрыв рот, раб прикоснулся кончиком горячего, влажного языка к её чуткому бутону. Он действовал методично, нежно, с фанатичной исполнительностью преданной вещи, полностью растворяясь в своей покорности. Язык раба двигался плавно и непрерывно, выписывая замысловатые узоры, лаская её клитор и миллиметр за миллиметром вылизывая нежные складки губ. Госпожа сильнее вжалась в глубину кожаного кресла, её пальцы с безупречным маникюром крепко впились в подлокотники, а из груди
Забавы подростков